Муж на час

– Почти доехал, у него тормозной путь длинный, твоё счастье, что ты сиганула возле первого вагона. Хорошо, что сообразила лечь вдоль рельсов, как раз поездом тебя слегка накрыло, но не зацепило.

– На пятнадцать минут напряжение отключали, пока вас вытаскивали. Я так испугалась, думала – всё! – подала голос девушка в униформе и нервно глотнула воды.

– Думала она, – фыркнула тётка-врач. – Много вас развелось таких вот, думающих. Вон, прыгунья наша цела-целёхонька, синяки и ссадины не в счёт, а я на всяких впечатлительных полбутылки корвалола извела.

– Не надо, я уже в порядке, – дёрнула шеей дежурная.

– Здравствуйте! Сержант Никишкин, – сказали от двери, и Людмила медленно перевела взгляд на вошедшего в комнату милиционера. – Что же вы, гражданочка, под поезда прыгаете? Знаете, какие убытки несёт метрополитен из-за таких граждан, как вы?

– Нет, – Людмила не знала. Сержант тоже точно не знал, и поэтому сымпровизировал

– Миллион… долларов… в минуту.

– Вы что, хотите их с меня удержать? – вяло удивилась Людмила.

– А у вас что, есть что удерживать? – весело сдвинул фуражку на затылок милиционер.

– Нет. Меня столкнули…

– А вот про это вы мне сейчас подробно всё расскажете, а я запишу. Лен, ты бы шла на платформу, там поезда без тебя отправляются, как бы опять чего не вышло.

– Ой, – сказала дежурная, поставила стакан на стол и исчезла.

– Фамилия, имя, отчество? – спросил Людмилу сержант, пристроив на краю стола чистый лист бумаги, и приготовился записывать.

– А воды мне можно? – Людмила перевела взгляд на врача. Та кивнула и плеснула в оставленный дежурной стакан газировки из пластиковой бутылки. Людмила залпом выпила тёплую воду.

– Так как вас зовут? – терпеливо дождался милиционер.

– Людмила Романова… То есть, нет, Людмила Богатова…

– Так Романова, или Богатова? – не понял сержант Никишкин. – Паспорт можно ваш посмотреть?

– Паспорт? Он в сумке, – Людмила оглянулась, отыскивая свою летнюю сумку из светлой соломки.

– Украли, – понимающе кивнула врач. – Вот сволочи, мародёры проклятые.

– Проживаете где, вы москвичка? – продолжал милиционер.

– Да, – кивнула Людмила. И тут сожаление по украденной сумке и обида на неизвестных сволочей-мародёров, которые её обворовывали, пока она лежала на рельсах и ждала смерти, острым лезвием вспороли ватную тупость, забивавшую голову. Её затрясло, и она обеими руками зажала рот, стараясь удержать полезшие наружу рыдания.