Разлейте время по бокалам

Он смотрел на чуть-чуть посветлевшее небо и на силуэты слегка проступивших сквозь тьму домов. – Пора идти. Ты всё собрала?

– Да. Вот котомка. В ней внизу два твоих паллия, одна моя палла – другую я одену, одна туника и стола. Из еды – запеченный гусь и бобы. Мне их сегодня принесли из харчевни и оставили под дверью.… Рядом лежат деньги и игрушка.

– А её-то зачем взяла?

– Честно говоря, не знаю…

– Как быстро светает. Одевайся.

Тана замоталась в паллу и набросила её край на волосы.

Асканий отошёл от окна и поднял котомку.

– Готова? – Спросил он девушку.

– Да, – её голос дрогнул. Она посмотрела на укрытые тела и шёпотом помолилась: – Юпитер, не суди их строго. Они закончили свой путь по Земле. Примите их, Аид[54 - Мрачный царь подземного мира, брат Юпитера. Он безжалостно управлял мёртвыми.] и Прозерпина[55 - Супруга Аида. Она на полгода возвращалась на землю из подземного царства и почиталась богиней плодородия.], в своё царство с уважением и не будьте к ним жестоки.

Асканий душой отозвался на слова девушки, он верил в богов, полагался на них, считая, что они помогут ему вернуться домой. Склонив голову над телом хозяина, он произнёс:

– Пусть твой гений[56 - Каждый римлянин имел своего Гения-покровителя, а каждая римлянка – свою Юнону-покровительницу.] не оставит тебя в загробном мире.

Потом Асканий повернулся к дверному проёму и обратился к Янусу – богу входов и выходов:

– Посмотри на нас благожелательно, когда мы, смертные пройдём через твои владения.

– На первом же перекрёстке мы отдадим дань уважения ларам перед их жертвенником, – добавила Тана и решительно последовала за Асканием в неизвестность.

Они направились не к виа дель Аббонданца, а в противоположную сторону. Вместе с ощущением опасности в их душах поселилась радость свободы.

А Асканий убеждал себя, что всё будет прекрасно, как только они покинут город и уйдут из него подальше. Правда, подсознание подсказывало ему обратное, но он ещё не научился слышать его. Перед поворотом, который должен был скрыть от него дом Феликсов, Асканий в последний раз глянул на его непроницаемые высокие стены.