Город пахнет тобою…

«Если ты сию минуту не придешь ко мне, то я…»

«Напугал ежа голой задницей» – самодовольно хихикнула я и нажала «Отправить».

Шеи и плеч что-то коснулось. Я обернулась. Тиль стоял сзади и шкодливо улыбался. В его кармане заиграла мелодия пришедшей смс. Он незаметно провел рукой мне по спине, несильно ущипнул за попу. За что тут же слегка получил локтем поддых. Вот и пообщались.

– Питер, когда остановка? – спросил он у водителя, как ни в чем не бывало.

– Укачало? Заправка через тридцать миль, но, если хочешь, остановимся здесь.

Подышишь воздухом. Почти чистым.

– Ага, остановите, Питер. Давно у нас Клаус траву не грыз с яйцами бычьих цепней и тяжелыми металлами, – не удержалась я от ехидства, вспомнив, что Клаус большой любитель пожевать траву, растущую вдоль дороги. Вот хлебом его не корми, дай только сочную зеленую соломинку в рот засунуть.

– Меньше в обед съест, – ухмыльнулся Тиль. – Вон какой толстый.

– Да тебе дай волю, ты его вообще будешь кормить три раза…

– Он и так ест минимум три раза.

– …в месяц.

– Может ему витаминов не хватает? Минералов там… Солей… Вот и тащит в рот всякую дрянь, – задумчиво протянул Тиль и мерзко хихикнул.

– Слышь, Шенк, – неожиданно подал голос любитель соленой травы с глистами из-за занавески, которая отгораживала гостевое кресло за водительским сидением от салона. Упс… Как неудобно получилось… Ни я, ни Тиль не заметили спрятавшегося от всех Клауса. – Мне, может быть, и не хватает металлов и минералов, а тебе зубы не жмут, нет?

– Так, молодежь, брысь отсюда в салон! – прикрикнул на нас Питер.

 – Вы меня от дороги отвлекаете. Остановка на заправке. Без бычьих цепней красивые.

Клаус задернул шторку и опять сделал вид, что его не существует. Тиль воровато огляделся, толкнул меня на стену и жадно всосал губы, забравшись руками под футболку. Притянул к себе плотно-плотно и сладко выдохнул, зажмурившись.

– Только до гостиницы доберемся… – причмокивал он между словами, лаская грудь.

Я дернулась, чувствуя, как возбуждение волной несется от кончиков пальцев, делает колени мягкими, щекочет живот и теплыми лучами пронизывает тело. Казалось, что эти лучи вырвутся наружу и раскрасят мир желто-оранжевыми красками.

Но с гостиницей вышел полный облом. Мы приехали в Монпелье глубокой ночью, отмахав больше девятисот километров за день, вымотавшиеся, уставшие, голодные и злые. У Тиля опять поднялась температура, он был мрачен, глумлив и противен.