Разреши себя любить

Куда хочет – туда летит, хоть завтра, хоть послезавтра, хоть в данный момент, и никто ей не указ, не надо ни за кем бегать, не надо никого умолять дать разрешение. Отсутствие записи в графе «Отец» и их российское гражданство решило многие ее проблемы, а Тилю и нам только создало. Мы никто для этих детей. Она может сейчас позвонить в полицию и сказать, что ты их украл.

– Мам, о чем ты? – возмутился я. – Какая полиция? Какое гражданство? Какой «забрать и уехать»? Ей жрать нечего! Ты видела ее холодильник? Там же мышь сдохла от голода!

Мы ушли в столовую.

Мама провела быструю ревизию в холодильнике, выясняя, чем меня можно накормить. Усмехнулась, увидев стратегический запас пиццы. Освободила одну из упаковки и закинула ее в микроволновку.

– Дэн, проблемы с деньгами в случае с Мари – это очень временные проблемы. И ты это отлично знаешь. И еще ты отлично знаешь, что она сама в состоянии заработать на содержание себя и детей. Ты же не думаешь, что она будет сидеть дома и ждать милости от твоего брата? Пока у нее есть, за что цепляться здесь, в Германии, она будет торчать в стране, и будет позволять нам общаться с детьми.

Как только последняя ниточка оборвется, Мари мгновенно упорхнет, только ее и видели. Именно поэтому я всеми силами пытаюсь ей показать, что у нее тут есть семья и она может на нас рассчитывать.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. И уже тот факт, что она пришла к тебе ночью с детьми, а не к кому-то еще, говорит о том, что она считает нас своей семьей, даже не смотря на мужа-кукушку.

Ты ведь останешься, да? – жалобно сложил я брови домиком. Маму всегда подкупало подобное выражение лица.

– Останусь, что с тобой делать? Как она тебе детей доверила? – поставила передо мной стакан с соком.

– Никак. Она спала, и я не стал ее будить. Мари так плохо выглядит, что мне хочется отправить ее куда-нибудь отдыхать.

– Она еще не ест ни черта.

– Я заметил. Утром сделал омлет с сосисками, так она и половины не съела. А омлет вкусный получился.

– У нее депрессия. Когда у нас с детьми жила, иногда за день и стаканчик йогурта не осиливала. Хоть насильно ее корми. Дэн, может, ты поговоришь с братом? Ну, не дело это. Шенки должны быть Шенками, а не кем-то там еще, они должны жить со своей семьей. На Мари пока еще можно повлиять, но как только она придет в себя – всё, мы потеряем детей.

– А что я могу, мам? Ну, поговорю… И дальше? Думаешь, Мари его простит?

– Она мать его детей.