Босиком по лужам

Я смотрела на него с вызовом, но в то же время насмешливо. Шенк-старший победно сморщил носик – понял, что со мной происходит. И ему нравилось дразнить мое тело.

– Ты не откажешься с нами поужинать? – неожиданно спросил Тиль. Его длинное тощее тело во всем черном на белоснежном постельном белье смотрелось как трещина.

– Честно говоря, с удовольствием бы отказалась, но уже поздно, а есть дома нечего, – как-то излишне разоткровенничалась я, сама еще не понимая, хочу ли с ним ужинать или нет.

– Ты голодаешь? – ахнул Клаус.

– Нет, что ты, – замахала я руками. – Продукты есть. Просто вчера было лень готовить… – И добавила по-русски: – А сегодня вы на мою голову свалились.

Клаус улыбнулся. Черт! Я совершенно забыла, что он учил русский и более менее понимает мои подвякивания самой себе.

– Хорошо, что хоть кто-то тебя покормит, – по-отечески хлопнул меня по бедру Хаген и отправился в свой номер переодеваться. За ним вышел Клаус, все также интимно улыбаясь. Дэн учтиво предложил мне пересесть с пола в освободившееся кресло.

– Ничего, если я приму душ? – опять бросил в мою сторону игривый взгляд парень.

– Не стесняйся, – ответила я ему тем же. – В конце концов, мы же в твоем номере. Если хочешь, я тоже уйду.

– Ммм, – скривил он губы. – Интересно, куда? Точнее к кому?

– Я обязана отчитываться? – ласково и сладко, словно благодарность самому лучшему любовнику на свете.

Он пожал плечами, продолжая эротично улыбаться в ожидании ответа.

Я игриво закатила глаза, думая, как бы его «ущипнуть», а потом произнесла, томно растягивая слова и медленно массируя затекшую шею:

– К Хагену… Он такой секси…

Дэн довольно ухмыльнулся, как будто только что получил долгожданный страстный поцелуй.

– Хаген не умеет делать массаж такой, какой умею делать я.

Снял футболку, продемонстрировав мне слегка худощавое тельце, но менее дистрофичное, чем у брата, а следовательно более привлекательное, взял полотенце и исчез за дверью ванной.

Хорош, мальчишка. Ох, хорош. Хочу…

Нет, я люблю себя больше! И только так.

Дурак! Ду-рак! Я вздохнула.

В отлакированной до зеркального блеска полировке шкафа не очень четко отражался Тиль. Он лежал и смотрел на меня, думая, что я не замечаю его взгляда. Где-то тихо тикали часы: такой неприятный тык-тык-тык, сильно действующий на нервы. Наконец-то тяжелые струи воды с шипением ударили о фаянс, нарушив уже начинающую угнетать тишину.