Дочь воздуха

Вон бург, одетый так плохо, что сразу видно – богач. Это ещё и не считая пятёрки сынов тэнов, сидящих на лавках недалеко от него. А вон – бродячая танцовщица. Эта не обижается, если её назвать мимми, она будет счастлива и горда таким обращением. Вижу, платить ей сегодня не придётся – ни за обед, ни за комнату. Немолодая керли (из тех, что продали корову), по виду, мать семейства, неодобрительно косится на бесстыдницу, а молодёжь глазеет на неё в восторге. Юношам нравится женщина, девушкам – ярко-красное платье, лёгкое, летящее, при одном взгляде на которое хочется засмеяться.

– Эй, мимми! – грубо окликнула она меня. – Нечего стоять на пороге, ветра в дом гулять пускать! Хочешь ночевать – это ко мне, хочешь есть – ко мне, заплатишь, так напиться принесу. А стоять и глазеть у меня не положено.

– А чем тебе не угодили ветра, керли? – удивилась я, но всё же шагнула вперёд, в душный зал, где пахло плохой едой, немытыми человеческими телами и гнилью. – Коли с ними по-доброму, они тебе одно только добро сделают.

Хозяйка постоялого двора презрительно фыркнула, не то обидевшись на обращение, не то выражая отношение к моим словам.

– Чего тебе, мимми? – хмуро спросила она.

– Всего, керли, – улыбнулась я. – И еды, и питья, и ночлега. Рада, что у тебя всё это найдётся.

– Мы не эльфы, – так же хмуро ответила хозяйка, – радостью не рассчитываемся.

– Я тоже, – спокойно ответила я. – Найдётся, чем заплатить, уж не сомневайся.

– Заплатишь вперёд! – потребовала хозяйка, на что я кивнула и поманила её в угол, где стоял колченогий (и только от того не занятый) стол.

– Перец, корица, кардамон, розмарин, кориандр, куркума, гвоздика… – начала перечислять я, и глаза хозяйки зажглись алчностью.

– Не боишься с собой эдакое богатство таскать, керли? – более почтительно, чем раньше, спросила она меня.

– Не боюсь, – улыбнулась я. – За полузелка, думаю, сторгуемся, керли? От всего, что тут есть – половина.

– А… – оторопела от моей щедрости хозяйка. – А… По рукам!

– Прекрасно. Значит, договорились – полузелка, а за это вечернюю и утреннюю трапезы, да получше, и отдельную комнату.

Хозяйка постоялого двора поскучнела и отодвинула узелок.

– Нет, керли, чего нет, того нет. Нет у меня отдельной комнаты, радоваться будешь, если свободную лавку найду!

– Есть, керли, – холодно возразила я.