Дочь воздуха

 – Мама, я так скучала, мне было так плохо…

Музыка прервалась, ветерок подул сильнее, и в этом дуновении мне почудилась ласка, поцелуй и материнское объятье. Я села на траву под липой и заплакала. Вновь заиграла арфа – утешая, уговаривая подождать, ведь ветры дуют каждый год, возвращаясь туда, откуда прилетели и улетая в неведомые дали, каждый день новые и бесконечно старые.

– Мама… – вновь и вновь повторяла я. – Мама, мама, мамочка!..

Пахнувший мне в лицо ветерок принёс влагу, и я поняла: мама тоже плачет, а, может, и не она одна.

– Родные мои, не надо, – взмолилась я. – Не надрывайте сердца ни себе, ни мне. Я вернусь к вам, скоро вернусь, а пока…

Пока звучала сильфова арфа – несколько струн, натянутых между ветвями липы, – звучала нежно и ласково, отрицая разлуку и горе. Где бы я ни оказалась, куда бы ни привели меня ветра, и всегда буду помнить эту музыку, самую прекрасную музыку на свете. Звуки родного дома.

Человек подошёл к полудню, когда солнце уже грело вовсю, отогнав последние остатки ночного холода.

Ветерок принёс мне весть о его приближении и, если бы не арфа, я ушла бы с луга как можно скорее, не желая вновь встречаться со своим осенним знакомцем. Говорят, если мужчина и женщина случайно встречаются, расставшись пред тем без прощания, это знак судьбы, ну а уж коли в третий – то предопределённость. Но я не нуждалась в подсказках.

– Ба! – раздался знакомый красивый голос. – Керли, тебе мама не говорила, что сидеть на земле опасно? Не боишься простудиться?

– В прошлую нашу встречу ты звал меня тэнни, наследник мостов, – ответила я, не оборачиваясь.

 – Но тогда ты скрывал своё имя.

– А-а, прекрасная тэнни с постоялого двора! – засмеялся юноша и, опровергая свои слова, уселся рядом со мной. – Ну, не суди строго, в таком деле и мимми будешь как тэнни звать, лишь бы не прогнала. А как ты узнала, кто я такой?

– О тебе вся округа толкует, Рейнеке-маг, – засмеялась я в ответ, при звуках волшебного голоса забывшая свою досаду. – Ты ведь назвал мне своё настоящее имя.

– Никакой почтительности, – посетовал наследник северного моста. – Тебя не смущает ни имя моего отца, ни моё ремесло. Тебе ведь сказали, что я принят в Чёрный орден?

– Сказали, – помедлив, признала я. – Да я и сама знаю, видела ж на тебе знак вашего ордена. Но что мне с того?

– И не боишься? – хмыкнул волшебник.

– Нет, – спокойно ответила я. – Чего мне бояться?

– Что ж ты сбежала тогда? – недоверчиво спросил Рейнеке.