Красная Шапочка: что было потом

От косых лучей стволы сосен светятся теплым светом, как морской камень янтарь, который можно найти на берегу нашего моря. И на душе становится тепло, спокойно и, в то же время, торжественно.

Так вот, выглянула я в окно. Сосны стояли, не шелохнувшись.

– Нет, бабушка, – говорю, – это не ветер. Ветра нет совсем. Это… как будто кто-то плачет снаружи.

Старенькая моя бабушка туговата на ухо и, как ни прислушивалась, так ничего и не услышала. Она пыталась меня уверить, что я сегодня просто переволновалась, вот мне и мерещится.

– Извини, бабушка, я на минуточку!

Я вскочила из-за стола и выскользнула за дверь. Так и есть! Перед крыльцом скулил маленький щенок.

– Откуда ты тут взялся, песик? – спросила я.

– Я не песик, я – волчонок, – отозвался он.

– Ой! – под впечатлением событий дня я слегка испугалась и схватилась за дверную ручку, чтобы заскочить обратно в дом.

– У меня нет родителей, я сирота, – пискнул волчонок.

– А что с ними случилось? – спросила я, все еще держась за дверь.

– Их убили охотники, и маму, и папу, – ответил волчонок и заплакал.

Я непроизвольно отпустила дверную ручку, сделала шаг навстречу зверёнышу и сочувственно спросила:

– А братья и сестры у тебя есть?

– Их всех тоже убили! – взвизгнул волчонок и заплакал еще сильнее.

У меня сжалось сердце. Я спустилась с крыльца, села на корточки и погладила маленькую лобастую голову.

– Так у тебя, что же, вообще никого нет? Как же ты живешь один, такой маленький?

– У меня есть дедушка. Но сейчас он умирает. Если умрет, мне тоже не выжить в лесу одному. Пожалуйста, я очень тебя прошу, помоги ему, он очень добрый и хороший! – скулил волчонок.

– Но что же я могу сделать? – растерялась я.

– Ты – Человек, а Человек может все! Нам не на кого рассчитывать, кроме тебя! Спаси нас! – отчаянно завопил волчонок.

– Ну, хорошо… я что-нибудь придумаю, – нерешительно проговорила я. – Где он?

Те, кому я рассказывала эту историю, всегда спрашивали, как мы разговаривали. Волчонок мог говорить по-человечески или я владею языком зверей? В общем, ни то, ни другое. Каждый говорил на своем языке, но мы понимали друг друга.

На самом деле, в этом нет никакой мистики.