В двух шагах от края

–Да-да, Марк Натанович, они раздеваются! Я их сейчас к вам провожу! – домработница понизила тон и предупреждающе зыркнула на Эрика – имейте совесть, молчите!

–Потом расскажешь, – выдохнула я в самое ухо притихшему парню, – на улице.

Я уже однажды была в этой похожей на домашний музей квартире, но ее внутреннее убранство не переставало меня поражать. Громоздкая дубовая мебель исключительно темных оттенков, тяжелые бархатные портьеры на окнах, обилие кованых деталей в интерьере – своеобразный вкус Агаты чувствовался в каждой мелочи, придавая квартире ту мрачную готическую красоту, каковой отличалась при жизни и сама погибшая хозяйка.

Особенно впечатлили меня стилизованные под ранее средневековье каменные полы и с тщательно продуманной небрежностью раскиданные повсюду коврики из мягкой соломы. Создать столь точную атмосферу давно минувших дней в обычной городской квартире поистине способен был только человек, чья околдованная этим странным очарованием душа всегда существовала вне временных границ.

Узнать в дряхлом старике с мутными глазами знаменитого профессора Вельштейна было так же сложно, как пошить шубу из рыбьей чешуи. Я бы ни за что не решилась побеспокоить это погруженного в горькие воспоминания человека, если бы у меня имелись другие варианты. Отчего-то я ощущала себя осквернителем гробниц, и мне было заранее стыдно за свой приход. Вот этой и есть настоящий живой труп, а жалкие инсинуации Эрика по сравнению с ним всего лишь детский лепет.

–Здравствуйте, Ида! Здравствуйте, юноша! – щуплая и словно в несколько раз уменьшившаяся фигура профессора утопала в массивном кресле из черной кожи, – какого рода помощь вам необходима? Это замечательно, что вы решили посвятить себя науке, но, боюсь, в связи с пошатнувшимся здоровьем я не смогу выступать руководителем вашей диссертации. Но я с радостью готов порекомендовать вам достойных людей из числа моих учеников, если вы будете так любезны и озвучите мне тему своего исследования.

–Пожалуйста, чаек, – домработница медленно вплыла в комнату с медным разносом в руках, – Идочка, вам с молочком? Марк Натанович, как обычно?

–Да, спасибо, Евдокия Семеновна, – многократно увеличившееся количество морщин делало лицо профессора похожим на печеное яблоко, а благодарная улыбка вышла у Вельштейна натянутой и слабой.