Предначертание. Том III

А в камере следственного изолятора покорно ждал своей участи Эйнар Мартис, по неясным причинам не посчитавший нужным сражаться за правду – профессиональный наёмник, известный в узких кругах под позывным «Эльф», слетевший с катушек на затерянной в горах заставе, или всего лишь разменная монета в политических играх власть имущих.

О, если бы я только знала это наверняка! Если бы меня не пожирал голодный червь сомнений, если бы я подпитывала свою уверенность не полуфантастическими гипотезами, а неоспоримыми фактами, если бы мне было известно хоть немного больше… Но в моем распоряжении не было ничего, и я могла сколько угодно вопрошать себя, действительно ли Эйнар скрывал правду о случившемся на погранпосте или я стала жертвой самообмана, и мои светлые воспоминания бесконечно далеки от жесткой картины происшествия, а шокировавшие общество страшные кадры как раз и отражают настоящее положение вещей.

–Рина, почему молчишь? – заволновалась мама, – пожалуйста, скажи мне, что происходит? Что тебе сказал Юлиан? Неужели той девочке стало хуже? Или Олежка опять что-то выкинул? Рина!

–Я не говорила с Джулсом, – отрешенно поведала я, – не думаю, что мне стоит ему сейчас звонить.

–Рина, причем тут всё это? – мама обошла меня по кругу, заглянула в мое застывшее лицо и опустилась рядом со мной на кухонный диванчик, по всем признакам, страстно мечтающий о перетяжке и реставрации, – такое чувство, будто ты специально избегаешь разговора с мужем, а ведь от тебя не требуется ничего экстраординарного – разве сложно просто спросить, как проходит выходной, невзначай поинтересоваться, что он сегодня ел на обед… В чем загвоздка?

– Мама, я не могу! – закусила губу я, – не могу позвонить Джулсу, пока не сделаю выбор.

–Выбор? – побледнела мама, – о чем вообще идет речь? Ты же не хочешь сказать, что…

–Продолжай! – встрепенулась я, когда мама вдруг резко оборвала начатую фразу, – а, впрочем, не нужно, я и так вижу, что ты всё правильно поняла. Наверное, мне был необходим знак свыше, чтобы я перестала колебаться, но я не уверена, что верно истолковала посланное мне знамение, и чем больше я пытаюсь его осмыслить, тем сильнее запутываюсь.