На орбите судьбы

Где-то в середине подъема по самопроизвольно разрушающейся от старости лестнице я на секунду обернулась и окинула взглядом беспросветно черное небо. Я не видела окутанную тучами Нибиру, но я чувствовала зов ее обитателей, монотонным гулом отдававшийся мне в виски. Зачем мы им? Нефилимы слишком могущественны, чтобы нуждаться в нашей помощи, или за те три тысячи шестьсот лет, на протяжение которых их планета движется по своей вытянутой орбите, расстановка сил успела измениться? Для чего было погружать нас в этот столь схожий с наркотическим опьянением транс? Какую миссию мы должны выполнить и что ждет нас в случае успеха?

–«Вернутся изгнанные и возвысятся низвергнутые», – хрипло произнес Айк, и я вдруг поняла, что мы оба уже пару минут стоим вполоборота и пристально вглядываемся в безмолвные небеса, -страшно звучит, правда?

–Скорее загадочно, – с нарочитой бодростью возразила я, стряхивая пепел,– а страшно другое – у тебя футболка помимо того, что прокурена насквозь, так еще и вся в пятнах.

Значительно улучшившиеся по мере восхождения к верхней набережной условия видимости позволяли детально рассмотреть повсеместно усеивающие когда-то белоснежную ткань буро-зеленые следы горизонтального единения с прибрежной флорой, а когда я додумалась проинспектировать на предмет наличия загрязнений растительного происхождения заодно и свой собственный гардероб, то с ужасом обнаружила тождественную картину на новеньких джинсах. Учитывая, что расходы на химчистку в моем скромном бюджете отродясь не предусматривались, да и от самого бюджета еще сегодня днем остался один пшик, открывшиеся перспективы многократного застирывания перепачканной одежды в эмалированном тазике с еле теплой водой, вызвали у меня почти физическое отторжение.

Впрочем, Айк тоже почему-то не прыгал от восторга при мысли о появлении на пороге отчего дома в таком непрезентабельном обличии.

-Вызывай такси, – с недвусмысленно кислой миной потребовала я, вспомнив, что по причине выбора в качестве единственной стратегии поведения хронической лжи во спасение, мне еще предстоит пешим ходом пилить до самой общаги.

Все-таки в моем случае внешность из оперы «ни кожи, ни рожи» играла мне только на руку – уважающие себя маньяки ко мне и на пушечный выстрел не подходили, а, возможно, при моем приближении и сами предусмотрительно хоронились в подворотнях.

Айк присел на краешек скамейки, вынул телефон и неожиданно приложил палец к губам.