Контролируемая авария

– Тут мне и возразить нечего! –охотно согласилась я, – ладно, подружка, спасибо тебе, побежала я…

–Может, пообедаем вместе? У меня как раз перерыв? – подкинула идею Леська, – подожди минутку, я кабинет закрою, табличку повешу и пойдем. Тут рядышком кафешка есть, я там постоянно обедаю.

– С удовольствием, – кивнула я, – а то неизвестно, когда я в следующий раз вырвусь.

–Я готова, – Леська спрятала ключ в сумочку и, не дождавшись ответной реакции, потормошила меня за плечо, – ты чего застыла, как вкопанная, привидение увидела?

– Леська, это Урмас, – одними губами прошептала я, зачарованно проводила глазами до боли знакомую мужскую фигуру, и в недоумении подняла брови, когда вдруг обнаружила, что Урмас только что отошел от окошка выдачи больничных листов.

– Тот самый? – разочарованно выдохнула Леська, – я б еще за ним так убивалась… Парень как парень. Что-то он смурной какой-то, заболел что ли?

– Не знаю, – насторожилась я, – у него же утром рейс, неужели он больничный взял?

– Да может, просто спросить что-нибудь хотел, – обнадежила меня Леська, – а вы разве не в своей ведомственной поликлинике обслуживаетесь?

– Да, -подтвердила я, – сама не понимаю, зачем Урмас сюда приходил.

– А хочешь, я тебе всё выясню? – заговорщически подмигнула Леська, – на выдаче больничных моя клиентка сидит, я к ней сейчас потихоньку подкачусь, и она мне на ушко шепнет…Постой тут, я сейчас вернусь.

– Ну что? – ринулась навстречу Леське я, после того, как та закончила общаться со своим «осведомителем».

– Придется тебя расстроить, – мрачно сообщила подруга, – твоему Урмасу и правда дали на завтра больничный, так что лететь тебе с другим пилотом. Только не спрашивай, что да почему, у них тут врачебная тайна строго соблюдается, нам с тобой никто не расскажет. Ну не кисни ты, вдруг кого в десять раз получше встретишь!

ГЛАВА III

От радужного настроения, заставлявшего меня вдохновенно парить в непосредственной близости от седьмого неба, осталось лишь горькое послевкусие, и завтрашний рейс мигом перестал быть для меня символом грядущего освобождения от мучительных оков больше похожей на помешательство любви.