Исходное состояние

–Дьявольщина!– выругался Микаэль. Ушат студеной воды, с размаху опрокинутый на раскаленные уголья, произвел бы гораздо более слабое впечатление, чем эти ледяные нотки. Я посмотрела на свои быстро остывающие руки и почти с удивлением обнаружила, что кожа не покрылась громадными уродливыми волдырями ожогов.

Поглощенная неизведанными доныне ощущениями я и не заметила, что небо снова стало безжизненно черным. Все закончилось. Машины неслись по мосту, внизу грохотали поезда, Микаэль стоял недвижимый, как статуя, которой несомненно талантливый скульптор придал позу полного и беспросветного отчаяния.

–Что произошло? –сейчас я стояла к нему вплотную и чувствовала странный нездешний запах, исходящий от его одежды. Если это одеколон, то парфюмер бесспорно заслуживал мирового признания.

–Ты глупая безмозглая идиотка. Ты испортила мне то, чего я ждал почти десять лет. Уж лучше бы я потерпел неудачу и превратился в жабу, чем просто упустил единственный шанс. Больше всего на свете я хочу столкнуть тебя под поезд, но увы, здесь слишком много свидетелей.

Опешив от такой откровенной грубости, я зачарованно слушала его проникновенный монолог. Картина, сложившаяся в голове, начала обрастать новыми подробностями. Значит, он не только псих, но еще и буйный псих, раз пытается угрожать мне. А от буйных психов надо держаться подальше…

–Простите, виновата, исправлюсь, такого больше не повторится, -невнятно бормотала я, отступая назад и параллельно соображая, как же выкрутится из сложившейся ситуации.

Глаза Микаэля на узком лице, словно побледневшем еще на пару тонов, огромные, черные, с расширенными зрачками, недобро блеснули.

–Такси желаете?

–Желаю, желаю, страстно желаю, безумно, невероятно, – истерический набор эпитетов иссяк лишь только, когда я угнездилась на переднем сиденье и шумно хлопнула дверцей.

–Куда едем?– круглолицый крепыш с интересом рассматривал расхристанную девицу с глазами прогрессирующей шизофренички.

–В город, в центр, на проспект, -кажется, даже в самых захолустных населенных пунктах имелись какие-нибудь относительно недавно заасфальтированные улочки, которые патриотично настроенные аборигены гордо называли проспектами.

–Не вопрос, -отозвался водитель., – а чего ты делаешь тут на мосту посреди ночи, да и еще одна совсем.