Исходное состояние

Я ловко вывернулась, откинула назад длинные волосы Эксла и начала аккуратно стягивать кулон с его шеи. Тот не сопротивлялся, только в упор смотрел на меня и тяжело дышал, словно спринтер после удачного забега.

Я неизвестно зачем протянула ему кулон и кокетливо улыбнулась.

–Спасибо, что сохранил кольцо. Можешь сам надеть его мне на палец.

Инга вновь не сдержалась от насмешливого фырканья.

Эксл обернулся, и, скорее всего, сделал ей страшные глаза, потому что фырканье моментально оборвалось.

Затем он бережно снял колечко с нитки, снова взял меня за руку и надел украшение точно на тот палец, где я всегда его и носила.

Прикосновение металла к коже вызвало вспышку острой, неописуемой боли. Перед глазами все поплыло, в висках застучало, рука запылала так, будто бы я по незабвенному примеру Муция Сцеволы опустила ее в костер. Чудовищный болевой шок пронзил все мое существо, я упала на пол и забилась в конвульсиях, окончательно теряя способность соображать. Меня словно сжигали заживо на средневековой церемонии аутодафе, я с ужасом ощущала, как медленно плавлюсь и растекаюсь по полу бесформенной массой, а мои голосовые связки уже сгорели дотла и не позволяют издать даже слабого писка.

Чья-то рука грубо сдернула кольцо с моего пальца, и даже пребывая в полубессознательном состоянии, я удивилась, насколько легко оно снялось.

Переливаясь всеми гранями золотого блеска, кольцо покатилось по полу со скоростью гоночного болида. Я хотела отвести взгляд и не могла – зрелище искрящего огненного вихря притягивало, манило, завораживало.

Бесконечный круговорот образов, ощущений, эмоций все глубже и глубже затягивал меня в некое подобие гипнотического транса, я постепенно теряла чувство реальности, единственное, что я видела – это сверкающий шар, который будто бы стал в несколько раз больше и ярче. И самое ужасное, я вдруг услышала голос где-то в самом центре подсознания, он звучал почти на грани человеческого восприятия и показался мне странно знакомым. Голос методично вдалбливал мне на одной и той же заунывной ноте: «Вернись домой. Вернись домой. Вернись домой»

–Какого черта!– истерический вопль Эксла ворвался в какофонию звуков, как песчаная буря в широко распахнутые окна. Зазвенели, разбиваясь вдребезги, стеклянные двери, отделяющие меня от окружающего мира, острые края осколков смертоносными жалами впились в мой мозг, но я понимала, что выкарабкалась. Занудный голос сначала убавил громкость, а потом и окончательно заткнулся.