Этернум. Том III

Неужели во всей рекреационной зоне не найдется другого тихого места?

– Ну, почему же не найдется, коммандер, всенепременно найдется, и не одно, – подтвердил Шрин, – но я видел, как напряглись ваши безопасники, когда мы уходили из бара. Готов поклясться, что Греймар…Нет, бери выше, сам Майкрофт приказал им быть начеку. Меня не проведешь, Альма, я чувствую, что Майкрофт тебя боится, и мне очень интересно, почему на этом фоне он все-таки отпустил тебя в увольнение. Все так называемые «тихие места» прослушиваются и просматриваются, а Гайсс наверняка снабдила своего любовника кодами удаленного доступа.

– Черт с вами, бордель так бордель, – обреченно махнула рукой я, – когда еще отрываться на всю катушку, если не в увольнении? Вот только хотелось бы обойтись без неловких встреч с кем-нибудь из членов экипажа, а то у меня есть подозрение, что мысль посетить этот притон разврата пришла в голову не нам одним.

– Тем более, о чем тебе волноваться? Получается, всем можно, а тебе нельзя? – иронично осведомился наемник, краем глаза поймал укоризненный взгляд ригорца и наигранно рассыпался в извинениях, – простите, коммандер, если вас оскорбляют мои скабрезные реплики, но не забывайте, это – Тарго, а не звездолет Космофлота, где все ходят по струнке и не смеют лишний раз раскрыть рта.

– Энсин Бернович, вы уверены, что мы сейчас не совершаем ошибку? – демонстративно проигнорировал саркастичные комментарии Шрина старпом.

– У нас нет другого выхода, сэр, – вздохнула я, – мне так много нужно рассказать вам без свидетелей. Вы даже не представляете, как я рада, что вы нашли меня в баре. Я думала, мы больше никогда не увидимся.

– Боюсь, я вас не понимаю, энсин, – в некоторой растерянности лязгнул Рэнд, – звучит так, будто вы не собирались возвращаться на «Этернум».

– Сэр, я не это имела в виду…, – стушевалась я, лихорадочно соображая, как меня угораздило столь глупо проколоться и боковым зрением наблюдая за реакцией моих спутников. Внешне оба сохраняли завидное хладнокровие, но зигзагообразная линия рта на невозмутимом лице ригорца слегка исказилась, а кончики ушей таргоциата едва уловимо дрогнули, и у меня не возникло ни малейших сложностей в интерпретации этих невербальных сигналов.