«Этернум». Том II

Также как и Рэнд не рвался в капитанское кресло, я сроду не планировала сменить родной и привычный Административный Корпус на другое подразделение, поэтому когда на меня вдруг одно за другим посыпались «деловые предложения», единственным моим желанием было заткнуть уши.

Вне всяких сомнений, командир наемников наслаждался устроенным на мостике перфомансом, и если эффектные ходы адмирала Тер-Шелла были прежде всего направлены на получение информации, то таргоциату доставлял удовольствие сам спектакль.

Шрину нравилось сеять раздор и панику, он развлекался, наблюдая за реакцией дезориентированного окружения, и я легко допускала, что зачастую синекожим наемником двигала пресловутая «любовь к искусству», а смерть очередной жертвы служила для него удачным поводом лишний раз проявить артистизм. Для таргов чужая жизнь стоила равно столько, сколько за нее был готов заплатить заказчик, а свою они воспринимали в качестве захватывающей игры, где проигравший неизбежно отправлялся на тот свет. Философия наемников не предусматривала полутонов – таргоциаты привыкли жить на полную катушку и ни в чем себе не отказывать, в том числе в возможности поиздеваться над офицерами Космофлота, тем более, что такие шансы выпадали крайне редко и в большинстве своем были чреваты ответными мерами. Животное чутье подсказывало Шрину, что Майкрофт остро нуждается в союзнике, и вдохновленный грядущей потехой таргоциат без зазрения совести принялся диктовать свои условия, а капитан «Этернум» был вынужден стиснув зубы идти на уступки. Наемник упивался своей значимостью и непосредственно вытекающей из нее безнаказанностью, причем, даже силовые наручники вкупе с бдительными подчиненными Греймара за спиной не мешали ему самозабвенно упражняться в злой иронии, регулярно приобретающей оскорбительную тональность, а периодически и вовсе граничащей с откровенным кощунством. И по идее мне бы давно надо было привыкнуть к запредельному цинизму и не бросаться грудью на защиту справедливости, но, похоже, что до состояния эмоционального сухаря я еще не очерствела. Мне и поныне было невыразимо больно слышать, когда Рэнда называли «набором органом», и если из уст командира наемников это звучало, в сущности, естественно, хотя и до омерзения грубо, то Майкрофт даже с учетом необходимости разговаривать со Шрином на одном языке, не имел морального права выражаться подобным образом.