За гранью эксперимента. Роман

Это чувство, почти на уровне низменного инстинкта, тихо поселилось в её дальнем уголке души и оттуда предательски высовывало свою самолюбивую головку.

– Хорошо, Ольга, если на то пошло, теперь ты хранитель его жизни.

– Я хранитель его детей, – исправила её Ольга.

– Извини, но от меня трудно скрыть потайные чувства.

Щёки Ольги запылали от стыда.

– Ольга, я надеюсь на твоё благоразумие, может быть ты поймёшь всю пагубность этих знаний и придёшь к единственному правильному выбору. Тот путь, который ты выбрала, ошибочный.

Ольга всё ещё переживала по поводу своих потаённых мыслей, которые Итея видела, как на рентгене, поэтому молчала.

– Это очень важно, Ольга, в противном случае, я готова и дальше жить в аду. Достаточно того, что об этом знают Арио с Игулом. Ты должна понять, что именно, я вкладываю в твои руки.

– Я сделаю правильный выбор, – поспешила уверить её Ольга, – в этом ты можешь быть уверена.

Установилась некоторая тишина, лишь слышался тихий шорох излучения.

– Во все времена мыслители пытались найти загадку в смерти человека. «Не может быть, – думали они, – чтобы, уходя из жизни, пропадало и то, что было накоплено за целую жизнь». И вот ответ Правикова: миссиды разума, при этом высвобождаются, хаотично заполняя Вселенную новыми знаниями высшего порядка. Они просто необходимы Вселенной, для её дальнейшего развития. Другими словами, не было бы смерти, не было бы самой Вселенной.

На основе трудов профессора Правикова современная наука научилась, путём усиливания волн восприятия, собирать этот разум и концентрировать для какой-нибудь полезной цели, но всё это делается чисто механическим путём. Никто ещё не знает, что Правиков пошёл дальше. Он сделал возможным собрать разум конкретного человека, а именно умирающего. Это то, что ты сейчас наблюдаешь. Тело не вернуть к жизни – этот закон незыблем, но миссиды живы. Он нашёл способ не растерять их в этот момент, а собрать в некий сосуд.

– Но, почему?

– В миссидах есть знания момента смерти. Ты не представляешь, какого это, когда, где-то над твоим затылком нависло что-то холодное, страшное и ужасное, которое уже коснулось тебя.