Жена по жребию

А вот перед дверью в их комнату принялась тормошить малыша, будить. Иначе ей ключи не вытащить.

– Просыпайся, котенок. Ты разве не хочешь попробовать, что тебе мамочка приготовила?

– А что мне приготовила, а, мамулька? – запах застарелого перегара оповестил Армин о появлении соседа по коммуналке.

– Иди в комнату и закрой дверь, – женщина подтолкнула сына, и тот спокойно, уверенно, не обращая внимания на пьяного, ушел.

– Сколько раз, – Армин ловко перехватила руку пьяницы, вывернула и вжала мужчину в стену, – я буду просить тебя оставить нас в покое?

– Да че ты, че ты? Я мужик видный, при работе, – быстро выталкивал он слова,– водочку пью не так часто.

И ты одна. Че б и нет-то? Я не обижу, всегда обласканная ходить будешь.

– Зойку свою ласкай, – рыкнула изгнанница и отпустила пьяницу, брезгливо встряхивая руками.

– А я ласкаю, – протянул он, – меня на всех хватит. Магазин твой закроют скоро, на что жить будешь? Уборщица сраная, а гонору как у королевны.

Армин вздрогнула.

Пьянчуга попал в больное место. Единственная возможность заработать хоть какие-то деньги и при этом успевать отводить и забирать ребенка из садика висела на волоске. Магазин вот-вот должны были закрыть. Куда идти работать, ди-Ларрон не представляла.

Комната, в которой изгнанница жила вместе с сыном, была светлой и очень уютной. Бежевая мебель – пока Армин не родила, она все время проводила, работая с деревом. Снимала лак, шкурила, выжигала узоры. Присматривала днем у помоек вынесенные предметы мебели и ночью с помощью левитации утаскивала к себе.

Разбирала, перебирала, понимая, что ни на что лучшее ей рассчитывать не придется. Спасибо канцлеру, ей хотя бы документы сделали.

На полу яркими красками был нарисован ковер. Причудливые цветы мешались с редкими травами, все, что Армин помнила о своем мире, она отразила в этой комнате. На голых стенах высились деревья, кустарники. Только несколько участков стены были белыми – там рисовал свои незамысловатые каракули Рой.

В комнате была постель матери, кроватка ребенка, стол, два стула и посудный шкаф. Старый холодильник, оставленный хозяйкой комнаты, привычно дребезжал.

– Мам?

– Все хорошо, малыш, – Армин подошла к столу, сняла крышку с блюда и прикусила губу.

На тарелке остались только крошки. Тортик, который она приготовила из остатков муки и яиц, загадочным образом исчез. Ну как – тортик, блины, промазанные сметаной с сахаром и уложенные друг на друга.