Сагертская Военная Академия

– Ну написано же – близко не подходить, – раздался чей-то горестный вопль.

Повернувшись на звук, мы увидели высоченного сутулого парня, который подходил к нам и на ходу надевал грубые перчатки.

– Уже в пятый раз его отрываю, – поделился он. – Никто ведь не читает.

Цветок затрясся так, что его дрожь передалась и мне.

– Скорей бы уж завял, – бурчал парень. – Его из дома Латвилей сюда отдали. Он там не прижился, вот парку и всучили. Оформили как подарок. А я мучься.

Он ухватил цветок за узкие листочки, и я тут же отмерла:

– Погодите! Ему же больно.

– А он по-хорошему не понимает, – пожал плечами парень. – Хотите – уходите с ним, оформлю его как безвинно погибшего от случайного огненного шара.

– Откуда он такой взялся? – осторожно спросила Нольвен.

– Маги пытались привить ему разум, да не вышло. – Парень махнул рукой. – Девица Латвилей его забрала сюда из Империи. Да только девица замуж вышла, а муж сказал: никаких экспериментов в доме. В итоге он тут, поганец.

Цветок в ожидании боли закрыл все свои соцветия. И сердце моей лисоньки не выдержало:

– Оформляй как безвинно погибшего. Мэль, пожалуйста, давай его заберём?

Меня немного пугали слова, что цветок все портит, но… У него осталось меньше половины целых жгутиков, да и вообще – не знаю, что там с разумом, но боль он явно чувствует. Иначе бы так не трясся. Не искал бы защиты от чужой жестокости.

Накрыв ладонью схлопнувшиеся соцветия, я кивнула:

– Будем считать, что его сожгли.

Затем, когда парень, радостно потирая руки, умчался куда-то за бумагами, я погладила цветок и проворчала:

– Ты уж ползи мне на плечо, а то на ноге как-то неудобно.

И ложный лилейник, шустро шевеля жгутиками, забрался мне на плечо и радостно расцвел.

– Только, Мэль, его ж тут многие видели, – опасливо произнесла Нольвен. – Может… Ого?!

– Что – ого? – напряглась я.

– Он сменил форму соцветий, – восхищенно произнесла моя лисонька. – Как назовем? Лилия?

Хоть мне и было плохо видно, но даже я заметила, как сердито он распушился.

– Лилей? – предположила моя неугомонная подруга. – Лилей, он согласен. А сокращенно – Лиль. Здорово! Идем праздновать!

– Как бы нам всем втроем в казематах не оказаться, – проворчала я.

И, когда к нам вернулся работник парка, решительно подписала бумагу, где указала себя как свидетеля случайного цветоубийства.

– Обратно не примем, – сощурился парень.