Запечатанное счастье

Но боги от души посмеялись над моими детскими мечтами. Первая жена была тихой и неприметной. Она не жаждала моего общества и все свое время проводила на солнце в саду. Уже потом я узнал, что она имеет проблемы с собственным зверем, постоянно мерзнет и не хочет жить. Но для нее и наших детей это знание пришло слишком поздно.

Мэврис должна была стать истинным украшением Траарна – сильная, умная, волевая женщина. Картрис Редгена, что для оборотней нонсенс, их женщины редко ступают на эту стезю. Я знал, понимал, что для моей второй жены нет ничего дороже магии.

Но здесь у нас обоих не было выбора – именно Мэврис больше всех подходила для рождения траарнского принца. И если можно было пренебречь расчетами, то печати проигнорировать было нельзя.

– Коньяк с утра? Хотя завтрак уже был. Так что и я не откажусь от глотка хорошего пойла.

Я не обернулся, только призвал второй стакан, наполнил и отправил другу.

– Иногда я жалею, – бросил в пустоту, и Эрсталь рассмеялся:

– Мой король сожалеет о своем Даре? Вера в Единого Бога набирает силу, люди вырезают всех, кто не подходит под заветы их больной религии.

И только сила траарнских королей не позволяет фанатикам пересечь наши границы. Только твоя власть над колдовскими рубежами защищает Четыре Королевства. Дивные эльфы не гнушаются отдавать дочерей в ваш род. Проблема не в тебе, друг мой.

– Ты прав, – кивнул я, – как всегда, прав. Но иногда мне хочется быть кем-то другим. Боевым магом, например. Защищать границу огнем и мечом и знать, что где-то далеко есть Рубежник, который не допустит беды.

Было стыдно, но бороться с собой с каждым днем было все тяжелей. Магия давила на плечи, нашептывала безумные идеи, ломала волю. Не хотелось бы повторить судьбу Ильберила Седьмого Безумного. С другой стороны, и это не сломает Траарн. У меня есть сын и есть кому о нем позаботиться.

– Боевыми магами мечтают стать все мальчишки, – услышал я в ответ. – И я тоже. До сих пор.

– Сдается мне, друг мой Вердар, мы так и не повзрослели.

Отставив бокал, я отвернулся от окна. Друг, как и всегда, занял софу. Мне оставалось сесть на стол или приткнуться на узкую табуретку.

– Целый король, а почтения к нему – ноль, – проворчал я и сел на стол.

– Тебя разве в детстве не били розгой за расхлябанность и привычку сидеть не там, где надо? – поддел меня Вердар. – И потом, сам облюбовал этот закуток. То ли дело кабинет твоего отца – роту солдат усадить можно. И эхо гуляет от стены до стены.