Запечатанное счастье

Осталось только узнать, что именно пыталась сделать Мэврис – стояла над кроваткой с ножом в руке или, к примеру, втянула дочь в сомнительный ритуал? К слову, как я поняла, в Редгене дочерьми занимаются только матери. И да, проводят над девочками всяческие ритуалы. Это я узнала из последней главы той брошюрки.

– Ильштара выжила, но какой ценой,– вновь подал голос Ястреб.

А Линед внезапно напрягся и в упор посмотрел на меня:

– Я слышу, когда мне лгут. Ты сказала правду. Тогда для чего была искалечена девочка?

– Ты не думаешь, что я могла желать ей добра? – вскинула я брови.

– Добра? У нее не осталось даже крошечного шанса получить родовую силу и передать ее детям, – процедил король.

Негромкий кашель Ястреба заставил Линеда замолчать. Его друг и советник с осуждением произнес:

– Я поставил сферу помех, иначе окружающих придется казнить. И можете не благодарить.

– Не стоило привлекать внимания – Линед взял себя в руки. – Мы поговорим в саду. Обо всем.

Я прищурилась и едко спросила:

– Отчего же в саду? А не в…

– Замолчи, – коротко, без эмоций произнес он.

А я поперхнулась собственными словами – они застряли где-то в горле и ни в какую не пожелали выходить. И с этим мерзавцем я хотела наладить отношения и постель?!

Все оставшееся время я провела в попытках заговорить или хотя бы замычать. Но связки будто онемели, в горле встал ком – такой, будто я собираюсь неудержимо зарыдать. От этого на глаза наворачивались слезы. Не потому, что мне было так обидно, а потому, что это было действительно больно.

Слуги принесли десерт, но я даже не пошевелилась. Вперив взгляд в пустоту, я просто ждала, пока это все закончится. Внутри превращались в прах остатки надежды на необычный полугодичный отпуск. Я могла бы вернуться в свой мир и с теплом вспоминать это время. Но, похоже, после возвращения мне потребуются услуги психолога. Вот только что я смогу ему рассказать?

Супруг что-то сказал, но из-за шума крови в ушах я его не услышала.

– Разрешаю говорить, – негромко сказал Линед.

Вероятно, этакое послабление он сделал ради придворных, захотевших к нам подойти. Очень зря он разрешил мне говорить и при этом не использовал свое коронное «успокойся». Среди воркующей вокруг нас толпы были и эти три сплетницы, в которых я просто ткнула пальцем:

– Ты, ты и вот ты – чтобы к утру вас не было во дворце.