На конкурс красавиц требуется чудовище

Она еще помнила, как я подшила отошедшее кружево на подоле юбки.

– Отбор не начался, – шепнула я, – надо выглядеть безобидно и обыденно.

Подруга тихонечко вздохнула и еще тише спросила:

– А ты со мной посоветоваться не могла?

– А что не так? – Я увлеченно тыкала иглой в ткань.

– Да нет, ничего. Просто… Просто я даже знать не хочу, где ты раздобыла сапожную иглу и дратву.

– Дратву? – переспросила я. – Это нитки, черные. Я вышью контур, а потом заполню его чем-нибудь цветным.

Тина покачала головой и попросила меня никому не показывать мои художества.

А мне все нравилось. В безвременье был припрятан мешочек с целым состоянием, платья у меня есть, а без защитных артефактов я уж как-нибудь обойдусь. Отбор, конечно, дело опасное. Но я-то буду среди отстающих, так что бояться мне нечего.

Ну а если кто проклятьем в меня бросит… Что ж, есть у меня прекрасная разработка под названием: «Возьми себе».

Девица, надрывавшаяся у рояля, внезапно как-то неаристократично взвизгнула и за долю секунды оказалась на крышке жалобно скрипнувшего музыкального инструмента.

Сквозь разломанные двери проскочила серая крыска, следом за ней степенно вошел Гамильтон, и за ним уже в музыкальный зал вступил Марон. Остановившись ровно по центру музыкальной гостиной, они принялись недоуменно оглядываться.

– Мне хочется спрятаться, – внезапно сказала Тина.

– Ты можешь, – вздохнула я и подняла руку, привлекая к себе внимание, – а мне не вариант.

Вообще, я хотела избежать приветственного крысиного писка, но Гамильтон не успел (или не захотел успеть) перехватить Журжика, и тот начал свою песню. А тут надо уточнить, что крыса я не просто собирала из не-животных материалов, а из того, что было. И вот вместо голосовых связок у него туго натянутый узкий лист осоки. Никогда не пробовали свистеть с его помощью?

Вот этот-то мерзкий звук и разнесся на все помещение.

– Кажется, мы здесь не к месту. – Марон неловко улыбнулся.

– Тебе кажется, – утешил его пес и подошел к нам с Тиной.

При этом он по пути небрежно рассыпал вокруг себя: «Добрый день, здравствуйте, здравствуйте, добрый день».

– Тут концерт до какого часу? – Он сел у моих ног и протяжно зевнул. – Не люблю человечьи вопли, то ли дело вой королевских су…

– Гамильтон, – процедила я и с силой провела ладонью меж его ушей, – захлопни пасть и наслаждайся.