Есть ли жизнь после отбора

Мы с Митаром молча наблюдали за этим действом и не рисковали лишний раз вздыхать: вдруг собьем? Все же, во-первых, времени порядочно прошло. А во-вторых, вряд ли кто-то прямо-таки нарочито себя в бароны выдвигал!

Глава 5

В коридоре что-то зашумело, я вскинула голову и, увидев бледную до зелени Тарию, бросилась к ней.

– Тетушка, – выдохнула я, крепко обнимая ее, – тетушка, ну что же ты. Зачем так себя изводить.

Она же, вцепившись в меня, глухо зарыдала:

– Всю ночь ты снилась мне мертвой.

Поглаживая ее по спине, я шептала какие-то успокаивающие бессмыслицы, напоминала о существовании Гамильтона. О том, что при малейшей опасности мы бы с ним рванули в Песий Мир. Где тоже опасно, но сейчас это совершенно лишняя информация!

– Ну-ну, – к нам подошел Митар, – будет тебе. Живы все.

Он бережно обхватил жену за плечи и повел к столу. Поставил перед ней свою чашку с кофе, и в тот же момент Кристоф пододвинул ей вазочку с шоколадом.

– Доброе утро, – мягко улыбнулся бывший Правитель.

Скомканно поздоровавшись, Тария уронила руки на колени. Она не смогла ни кофе отпить, ни шоколадку съесть. И Кристоф, отложив свои записи, бросил на меня до крайности выразительный взгляд.

«А не морила ли она себя голодом все это время?!» – влегкую прочитала я вопрос, таившийся на дне глаз Кристофа.

И через секунду я вдруг обеспокоилась своей психикой. Разве я не должна сейчас, как Тария, рыдать и бояться всего на свете?!

«Это я слишком нормальная и можно гордиться своей стойкостью или со мной уже все плохо и ничего не будет хорошо?!» – этот вопрос меня прямо-таки зацепил.

Особенно учитывая тот факт, что Тария, по-прежнему испуганная, трепетной ланью прижималась к надежному плечу Митара. Митара, который ярился оттого, что в этот раз спасти супругу не получится: страх невозможно убить, лишь усмирить. И Тария явно еще не готова.

– Вы делами занимаетесь, да? – выдохнула вдруг она. – Не буду мешать, пойду.

– Ты никогда не мешала мне, – с горьковатой нежностью произнес Митар.

– Спасибо. – Тария коснулась его щеки губами и все же встала из-за стола. – Я ведь пришла лишь извиниться.

– Перед кем и за что? – нахмурилась я.

– Перед тобой, – ее губы дрогнули, – я ведь…

– И слышать ничего не хочу, – возмутилась я. – Нет в произошедшем твоей вины, тетушка. Ни на вот столечко!

Она притворилась, будто поверила, подошла ко мне, поцеловала и вышла.