Есть ли жизнь после отбора

Я отошла на шаг назад и выжидающе посмотрела на Гамильтона: мой компаньон все это время стоял недвижимо. Он просто пожирал мою песью мать взглядом и при этом робел так, что даже выглядеть стал чуть меньше своего обычного размера.

Леди Ауэтари склонила голову набок, а после одним небрежным движением оказалась нос к носу с Гамильтоном.

– Муф-ф, – хрипло выдохнул мой компаньон и, подавшись вперед, коснулся носом рыжего уха леди Ауэтари.

– Муф-муф-муф, – не то согласилась, не то просто проворчала моя песья мать.

Они стояли недвижимо, нос Гамильтона касался уха Ауэтари так же, как нос Ауэтари касался уха Гамильтона. Едва слышимое «муф-муф-муф» смущало больше, чем если бы они начали вылизывать друг друга.

Отвернувшись, я коротко бросила:

– Буду у Тины.

После чего, не ожидая ответа, поспешила к особняку целителей. И все равно краем глаза зацепила, как они бок о бок направились куда-то по своим делам.

«Хоть бы все сложилось». Если бы могла, я скрестила бы пальцы даже на ногах.

И едва лишь мне удалось выманить Тину на чай, услышавшая новости подруга выпалила:

– Я скрещу тебе, а ты – мне! Наш Генерал как никто достоин простого собачьего счастья!

– Вот полностью согласна, – вздохнула я. – Но так страшно: вдруг что-то не так пойдет?

– Им нужно больше времени вместе проводить, – уверенно произнесла Тина. – В разлуке они уже побыли, теперь надо часы любви набирать.

– Скажешь тоже, – фыркнула я, но против воли задумалась.

– Придумаем, – отмахнулась Тина.

И посвятила меня в последние новости. Выяснилось, что Гроза Лесов, тот самый, очаровавший мою подругу, страшно боится профилактического осмотра ротовой полости. Прямо-таки бледнеет и трясется.

– Вместе с ним тряслись кушетка, столик и я, – возмущалась Тина. – Как так можно? Взрослый же человек!

– Он не может быть идеальным.

– Это да. Но что они пьют! Я не про алкоголь, а про зелья. – Подруга свирепо сверкнула глазами. – Тут потерли, там порубили, взболтали, процедили и выпили! А то, что непогашенная побочка вылезает порушенными внутренними органами, никого не волнует!

Я потянулась вперед и поймала за руку бурно жестикулирующую Тину.

– Очень волнует. Потому я и поехала учиться в Академию. Чтобы своих научить зелья варить.