Единственная для Хранителя Закона

  С возрастом это проходит, если, конечно, не становится частью характера. Но, что гораздо хуже, внезапно испортившееся настроение Деми означает одно: магии стало в ней тесно и вот-вот будет всплеск случайного колдовства. Колдовства, отменить которое может только мать нашалившего ребенка. Это еще одна причина, по которой я практически не пользуюсь силой: необходимо копить силу, чтобы убирать последствия дочкиных выбросов. Потому что я никому не позволю наказывать мою малышку так, как когда-то… Неважно.

– Ой, – тихо выдохнула Деми.

– Ох, – вздохнула я.

А вот Арлетт, оценившая свои обновленные ярко-голубые волосы, только расхохоталась:

– Все, абсолютно все дети неравнодушны к моим белоснежным прядкам! Ничего, выветрится за пару дней.

Такое легкое отношение к детскому колдовству я, если честно, встретила впервые.

– Я сейчас уберу, – тихо сказала я.

– Детские чары не убрать, – удивилась Арлетт.

– А я могу. В Империи нашли способ.

Два взмаха рукой, одно простое, в два слога, слово-активатор, и внутри меня будто разливается океан острой, режущей боли. Впрочем, это проходит за секунды. Я поглотила магию Деми, и теперь мне остается только перетерпеть последствия.

– Для чего идти на такие жертвы? – тихо спросил Гел, подхвативший меня под локоть.

– В Империи детей строго наказывают за… За шалости, – тихо сказала я.

Иногда мне казалось, что моя слабая магия – это результат дедушкиного воспитания. Ведь благодаря его "науке" я была идеальным ребенком – сила никогда не выплескивалась из меня. Я ничего не роняла, не разбивала, не перекрашивала и не левитировала. Но при этом на всех проверках выдавала стабильно хороший результат. Мне прочили великую карьеру и перед поступлением в школу магии отправили на лето к деду.

– Мам, – позвала меня Деми, – мамочка, как ты? Прости меня, прости. Я держала-держала, а потом…

Малышка сникла, и я поспешно отстранилась от Гела и постаралась улыбнуться.

– Все хорошо, милая. Все в порядке, я привычная.

Гел и Арлетт переглянулись, после чего мужчина подхватил мою дочь под мышки и посадил на спину Тшерру.

– Прокати ребенка, – строго произнес он.