За миг до полуночи

Кажется, что старушка прячется в хранилище, и вот-вот выйдет из-за стеллажей с книгами и схватит меня.

– Дура ты, – равнодушно заметила Ная.

– Может и дура, – не обиделась Люся и вдруг сказала: – Петя приходил.

– И что? – глядя куда-то в сторону, спросила Ная.

– А ничего. Пришел, записался ко мне в библиотеку. Буду, говорит, твоим самым постоянным читателем. Самым верным.

– А я звонила тете Марии, – вздохнула Ада. – Хочешь узнать, кто мальчика забрал?

– Нет, не хочу, – равнодушно сказала Ная.

– Я хочу, – и Люся прижала платочек к глазам. – Я теперь жалею, что не смогла его взять! Вот! Тут уж точно: дура!

– Что сделано, то сделано, – заметила Ная.

– Тетя Мария говорит, что люди очень хорошие. Он будет счастлив, – вздохнула Ада.

– Ну, вот и хорошо.

И вдруг… Ная даже в лице переменилась!

– Пришел…

Подружки знали, что еще весной Ная так резко поговорила с Димой, что тот выскочил из ее комнаты, громко хлопнув дверью, и больше в общежитии не появлялся.

– Кто ему сказал, что я уезжаю? – поочередно посмотрела Ная на подружек.

– Я, – призналась вдруг Люся.

– Люська, ты?! Ну ты даешь! Такая рохля, и вдруг – решилась!

– Я хотела… – начала, было оправдываться Люся.

– Ну, не будем тебе мешать, – потащила ее за рукав Ада. К ним подходил Дима.

– Девчонки, привет, – улыбнулся криво.

– Ну?

– Останься, – только и сказал он.

– Нет.

Бородатый археолог смотрел на них в окно, но почему-то так и не вышел из вагона.

– Чего ты хочешь? – хмуро спросил Дима.

– Я тебе уже говорила.

– Я тебе все это дам.

– Когда?

– Придет время.

– А я хочу сейчас, хочу все и сразу, – упрямо заявила она. И добавила: – Я хотела тебе сказать…

– Что? – жадно посмотрел он.

– Так. Ничего. Я еще вернусь. Мне нравится этот город. Безумно нравится! Вот затоскую и вернусь.

– Когда-нибудь мы поженимся, – пообещал Дима.

– Вот когда ты всего добьешься, над всеми возвысишься, и я почувствую, что мне тебя ни за что не догнать, и никому уже не догнать – тогда, пожалуй.

– Слово даешь?

Она только рассмеялась. Как можно веселей и беззаботней. Ей ведь было только восемнадцать лет.