За миг до полуночи

К учению Ада была ленива, к чему принцессе науки? И к медицине, которой жили все в их семье, склонности не испытывала. К чему принцессе пачкать ручки? Скальпель хирурга? Фи! От одного вида крови ее мутило. Ада росла с мыслью, что все в жизни приходит само и достается легко, без всяких усилий. Не надо мучиться вопросом: как жить? Надо просто жить, и все.

Мама с папой опомнились только тогда, когда увидели аттестат Ады: сплошные «удовлетворительно»! Тетя Мария, которая пришла к племяннице отпраздновать окончание ею школы, покачала головой:

– Надо что-то делать, Станислав!

– Может быть, нам с Ириной отказаться от командировки? – спросил отец.

 – Мы бы позанимались с Адой годик-другой, в конце концов, наняли бы ей репетиторов. И девочка смогла бы выучиться хотя бы на фармацевта.

Слово «фармацевт» он произнес с явным презрением.

– Может быть, Аде поступить в медицинское училище? – спросила бабушка Ванда. – Туда и с тройками берут.

– Нет, только высшее образование! – отрезал отец.

А мама разумно заметила:

– По-моему, Аде надо просто выйти замуж.

– Но она еще так молода! – возразила тетя Мария. – Ей же только семнадцать!

– Мы сделаем вот что, – принял решение отец. – В Монголию мы с Ириной поедем. Ада поступит в Институт культуры, а мы, когда вернемся, устроим ей выгодное замужество. Муж получит жену с приданным и с высшим образованием.

– Но чтобы туда поступить, надо, кажется, иметь какие-то таланты, – робко заметила мама. Она обожала единственную дочь, но та ведь не пела, не плясала, не декламировала стихи.

И не выказывала интереса к чему бы то ни было вообще.

– Она поступит на библиотечный факультет. Недавно я оперировал преподавателя, кажется, он заведующий кафедрой. Он сказал, что обязан мне жизнью. Думаю, что Ада в институт поступит.

Все вздохнули с облегчением. На три года судьба Ады была определена. А в двадцать лет, когда девушка созреет и для замужества, найдется и подходящий жених. И хотя Аде сказали, что бабушка остается на ее попечении, на самом деле это она свалилась на руки шестидесятисемилетней Ванды.

Та привыкла выполнять всю работу по дому: вставала рано, бежала на рынок, в магазин, за молоком, потом делала уборку, стирала, готовила. И так весь день! И говорила при этом, что труд не дает ей болеть и стареть.

Родители уехали, Ада поступила в институт и стала жить вдвоем с бабушкой. У Наи была всего лишь койка в общежитии, у Люси в доме тесновато, вот и собирались вечерами подружки в основном у Ады.