Высокий блондин на белой лошади

Вода в нем была кипяченая, из чайника, и я поняла, что он меня зауважал. – Давай-ка присядем.

Я сделала глоток и оглядела комнату. На простыню с бурыми пятнами мне не хотелось садиться, я выбрала старое кресло. Уселась в него и стала не спеша пить воду. Зато моих мучителей бурые пятна не смущали. Особенности профессии. Высокий уселся на диван-кровать, и тяжело вздохнул:

– Упрямая ты баба, Дана Кузнецова. Но ты хотя бы понимаешь, что дело твое труба?

– Я никого не убивала, – машинально сказала я, делая еще глоток.

– Ну хорошо. Давай по порядку. Ты здесь была?

– Не знаю.

– Фотография твоя?

– Да.

– Лифчик твой?

– Похоже.

– Про лампочку и чайник знаешь?

– Да.

– Выходит, что ты здесь была. Так?

– Не знаю.

– Ты что, не можешь сложить два и два?

– Могу. У меня была пятерка по алгебре. Постойте-ка… – И тут до меня дошло. Сложить два и два! Есть простой тест! Он позволит узнать с точностью до ста процентов, я или не я зарезала блондина! – Сколько раз его пырнули ножом?

– Три.

Проникающих ножевых ранения на теле – три. Одно смертельное.

– Это не я. На все сто.

– Из чего такой вывод? – удивился маленький.

– Если бы его ударили ножом один раз. Или пять. А лучше десять. Тогда бы я сейчас же призналась в убийстве. Без колебаний. Но я не могла ударить его три раза! Ну не могла, и все! Это была не я!

– Почему же ты не могла ударить его ножом три раза? – переспросил высокий.

– Потому что все, что я делаю, кратно десяти! – выпалила я.

– Так. – Это уже сказал маленький.

 – Теперь под дурочку косим. Старый трюк. Решила прикинуться сумасшедшей. У тебя неплохо получается. Но скажу сразу – номер пустой. Мотать тебе срок за убийство, Кузнецова. На суд твой аргумент не произведет впечатления. «Все что я делаю, кратно десяти», – передразнил он. – Олег, как тебе?

– Встречал я в жизни придурков, но эта… Эта – нечто! – и высокий покрутил пальцем у виска.

– Теперь я начинаю понимать… – Я и в самом деле о многом теперь догадывалась. – Вы привезли меня сюда, чтобы, увидев кровь, свой портрет и прочее, я призналась в убийстве.

Чтобы я взяла на себя это… это… Чудовищное злодеяние! Вот!

– Милая, ты напрасно стараешься, – вздохнул высокий. – Напишешь ты признание или нет, это ничего не меняет. Улик предостаточно. Ты пойдешь под суд, и тебе без малейших колебаний влепят лет десять. А вот если ты расскажешь, что убила его из ревности…

– Из ревности? – спросила я.

– Именно. Дело молодое. Ведь он был женат.