Влюбленные безумны

– Что ж, Гедеонов на славу постарался, – сухо сказала Аннета. – Директор Императорских театров. Он тоже здесь, в маскарадной должности Обер-канцлера Вселенских Беспорядков. Я рада, душенька, что сумела вас рассмешить.

– Скорее, Гедеонов.

– Погодите-ка, я найду вам кавалера, – с этими словами Аннета наконец от нее отошла.

– Алексей Николаевич, – просительно посмотрела на мужа Александра, – быть может, тур вальса?

– Молодые красивые женщины на балу должны танцевать, – вздохнул граф. – А их ревнивые старые мужья стоять у стены со своими возрастными родственницами и злословить на счет танцующих.

– Дозвольте предложить вам тур вальса, мадам?

Александра и не заметила, как к ней подошел кавалер в напудренном парике и расшитом золотом камзоле. Кажется, он был молод и, возможно, хорош собой, но на нем, как и на ней, была маска. Александра не успела выразить свое согласие, как ее тонкую талию обхватила сильная мужская рука, а дальше… Голова у нее закружилась, это было то приятное, чрезвычайно волнительное кружение, которое всегда охватывало ее во время вальса, и с которым были связаны, пожалуй, самые сладкие в ее жизни воспоминания.

Краем глаза она заметила, как муж о чем-то шепчется с Аннетой, и лица у них при этом взволнованные и загадочные. Александра заметила также, что и на нее смотрят. На то, как она летит по зале, запрокинув, словно под тяжестью напудренного парика, изящную голову. Вальсирование в таком наряде требовало определенной ловкости, пышные фижмы мешали, но с другой стороны, между дамой и кавалером не возникало опасной близости, которая была неизбежна на обычном балу.

– Вы изумительно… изумительно вальсируете… – шепнул Александре ее кавалер. Она почувствовала его горячий взгляд в самой ложбинке своего глубокого декольте, украшенного бархатной мушкой, и по телу разлился жар.

Это чувство было ею давно уже забыто. Она даже представила на минуту, что ее талию охватила стальная рука Сержа, что это он несет ее по сияющему паркету, словно ветер несет по волнам шхуну с расправленным парусом. Туда, к горизонту, где небо сливается с морем и в голубых просторах их ждет такая долгожданная, такая пьянящая свобода… Под толстым слоем румян щеки ее разгорелись, из груди вырвался гортанный смех.