Я стану тобой

– Чего?

– Он же маньяк, – усмехнулся завотделением. – Единственная фраза, которую он без конца повторяет: «Я Тычковский». А то лежит и молчит, вот как сейчас.

– А остальные? – всем корпусом повернулся к нему главврач. – Люди, которые почти двое суток провели вместе с ним в том ужасном месте? Тьфу! Сам заговорил, как какой-нибудь репортеришка! «Кровавый маньяк», «ужасное место», «гора трупов», – передразнил он. – Они как? Может, с ними поработать?

– Еще хуже. Все говорят одно и то же: я убил. Или убила.

В один голос. Следователь руками разводит. Обычно все отпираются. Все кричат: я не убивал! Только не я! Валят друг на друга. А у нас все убийцы и ни одного свидетеля. Они все могли, понимаете? Таковы выводы предварительного следствия. Они все могли убить.

В этот момент мужчина, лежащий на кровати, открыл глаза. Потом резко сел и посмотрел в глазок видеокамеры, находящейся под самым потолком.

– Миша, ты видишь? – встрепенулся главврач. – Что это значит?

– Похоже, он готов вступить в контакт.

– Кто пойдет?

– Давайте я, – вызвался Миша.

– Поаккуратнее с ним, слышишь?

– Это в каком смысле?

– Во всех. Я скажу санитарам, чтобы были наготове. Пойдешь один: его нельзя спугнуть, а мы будем тебя страховать. Лишь бы он заговорил. Этот миф надо развеять. Миф о кровавом маньяке, массовом убийце. Город должен знать, что ситуация полностью под контролем.

– Понял. Пошел.

Завотделением направился к выходу. Лицо у него было сосредоточенное.

– Постой… Ты знал его раньше? До того как… До всех этих событий, в общем.

– Немного. – Миша замер в дверях.

– Говорят, он был в близких отношениях с моей предшественницей. С Абрамовой!

– Мало ли что говорят.

– Выходят, сплетни?

– Я им свечку не держал.

– Ладно, иди.

Когда Миша вышел, главврач вновь приник к монитору. Темноволосый мужчина все так же сидел на кровати. Он, похоже, ждал. Его взгляд по-прежнему был направлен в глазок видеокамеры. Главврач поймал этот взгляд и невольно покрылся холодным потом.

На него смотрела бездна. Это было не безумие, скорее простое безразличие ко всему, что происходит вокруг, и полный уход в себя, сосредоточенность на глубинных процессах, происходящих в душе.

Этот человек знал великую тайну. Тайну смерти. Знал то, чего другие избегают узнать до самого последнего момента, все еще веря, что и этот вздох не последний. А он знал. Ему было все равно, жить или умереть. Он сумел победить в себе страх смерти.