Я садовником родился

Видя, что коллега на Леонидова не реагирует, подключился Барышев:

– Как думаешь, Ваня? Он или не он?

– Раны характерные, – лениво сказал эксперт. – Той же штуковиной душили.

– Давно в экспертах? – подозрительно спросил Алексей.

– Не-а. Я вообще-то педиатром хочу быть, – поделился сокровенным Ваня.

– А что за штуковина? – безнадежно спросил Леонидов у будущего педиатра. Да, с кадрами напряженка. Зарплата у бывших коллег маленькая. По этой причине и сам Алексей подался в бизнес. Семью-то надо кормить.

– А кто наверняка знает? – широко зевнул Ваня. – Железная. Я вчера как раз экспертизу делал. Следы металла на коже убитой девушки присутствуют.

– Прут? Железный прут? – оживился Алексей.

– Прут толще.

– Проволока?

Эксперт тяжело вздохнул. Все его мысли, похоже, были о детях, которых он хотел лечить, а не о трупах.

– А что вскрытие? – спросил Леонидов. – Первой девушки? Результаты готовы уже?

– Завтра перешлю официальное заключение. Вот ему, – Ваня кивнул на Барышева.

– А мне, по секрету?

– Вы вообще-то частное лицо. Хотя и очень знакомое. В органах работали, признавайтесь?

– Было.

– Так вот: у меня этих экспертиз каждый день…

– Маленькую какую-нибудь детальку, Ваня. Подсказку.

– А зачем вам?

– Была работа, стало хобби. Играю в Эркюля Пуаро, – серьезно сказал Алексей. Ваня хмыкнул и лениво протянул:

– Наличие небольшой дозы спиртного в организме.

– Пьяная была? – с надеждой спросил он. Пьяная женщина – это бросается в глаза.

– Небольшой, я сказал. Без сомнения, она где-то ужинала. И выпила совсем чуть-чуть. Вина красного выпила.

– Барышев, во сколько часов Лилия домой с работы ушла? – развернулся Алексей к другу.

– В семь.

– А убили ее в начале первого. Четыре с лишним часа. Где-то поужинала. С кем-то.

– Я же говорю: Лейкин.

– А здесь тоже Лейкин? – ехидно спросил Алексей.

– А кто? Только мотив пока не ясен. Но не тянет, Леха, на цветочного маньяка.

– Вика. Трава такая есть, между прочим. В поле растет. Или на лугу.

– Трава? – усмехнулся Барышев. – Фантазия у тебя…

За их спинами лязгнули двери большого лифта. Леонидов обернулся: капитан Степанов поддерживал под локоть тщедушного трясущегося мужчину в спортивном костюме. Мужчина часто-часто моргал и все время щурился, пытаясь разглядеть людей, находившихся в подъезде. Алексей сразу понял, что у свидетеля слабое зрение.