Соло для пистолета с оркестром

Вокруг – вещи, принадлежащие покойному Акиму Шевалье. Ковер, по которому он ходил, стол, за которым работал.

– А его отец? – спросил Глазов, с осторожностью присаживаясь на краешек дивана. Не дай бог чего-нибудь задеть и разбить!

– О, его отец – потомок старинного рода, – дама опустилась в глубокое кресло. – Отсюда и наша необычная фамилия. Акишу долго уговаривали взять псевдоним. Предлагали на выбор несколько звучных имен и фамилий. Но мой сын был человеком чрезвычайно благородным. Чрезвычайно. Он настоял, и знаете…

Глазов смотрел на ее фиолетовый всклокоченный парик и почти не слышал размеренную, надменную речь.

Колоритная дама! Только когда Маргарита Эдуардовна начала показывать семейные альбомы, очнулся. В прочитанных Глазовым книгах имелись фотографии писателя. Маленькие, тусклые, невзрачные. Теперь он предстал перед Дмитрием крупным планом и во весь рост. Довольно-таки приятный парень. Брюнет. А глаза светлые, на цветных фотографиях голубые. Правильное лицо. Дамочки, должно быть, это ценили.

– …а потом выяснилось, что у него связь с другой женщиной. Первая любовь, знаете ли. Выскочила замуж за военного и уехала куда-то в тайгу.

– У кого связь, простите?

– Ну вы же спросили про отца Акима. Так мы его потом не допустили к славе.

– К чему? – Глазов подумал, что ослышался.

– К славе, – гордо повторила Маргарита Эдуардовна. – Акиша же прославился. Когда я выгнала Федора, ему было только десять лет.

– За что выгнали?

– Я узнала, что у мужа есть вторая семья. С той первой любовью, которая сбежала.

– Где семья? В тайге?

– Нет, что вы! Кто сможет жить в тайге? Она, разумеется, вскоре бросила своего офицера и вернулась к родителям, в Москву. Только это не для газеты. В книге я, конечно, обо всем подробно написала.

– Это вы его так назвали: Аким?

Она поджала губы:

– Это глупая семейная традиция. Почему-то все Шевалье были либо Федорами, либо Акимами.

– Вы тоже из дворян?

– Я? – Маргарита Эдуардовна сразу замялась и зарумянилась. – Видите ли… Почти… Но это к делу не относится.

Судя по именам, Глазов скорей подумал бы, что это она родилась в семье потомственных дворян, а не человек с неблагозвучным, по ее мнению, именем Федор. Похоже, что Федор Акимович Шевалье своего происхождения не афишировал, и его сын, Аким Федорович Шевалье, тоже. Зато мать старалась за обоих.

Меж тем Маргарита Эдуардовна уже говорила о книгах сына. Речь ее была гладкой, фразы умные, грамотно построенные. Но за ними – пустота.