Пристрелите нас, пожалуйста!

Только пообещаешь, – сказал Гарик. – А с тобой мы сочтемся. Ты молодец, ловишь на лету!

– Не первый год в бизнесе, – пробурчал Телятин. – Однако накладно.

– Как знаешь.

– Кадр-то надежный?

– Год как из горячей точки. Прибился ко мне в ЧОП. Я его держу для особых поручений… Ну, так что? – спросил чоповец, дав другу время на раздумье и в молчании приканчивая стерлядь.

– Раз другого выхода нет…

– Получается, я тебя уговариваю, а не ты меня, – разозлился Гарик. – Ну и живи со своей Телятиной!

– Что ты, что ты! – замахал руками Аркадий.

 – А как же Кристина?

– Мою любовницу тоже Кристиной зовут, – оживился Гарик. – Красивое имя.

– А главное, редкое. Выпьем за это! – Телятин поднял бокал с вином.

– За Кристин!

– И за свободу!

– За свободу!

– Ура!

– Детали и мой гонорар обговорим потом, – сказал на прощание Гарик, рыгнув стерлядью. – Когда ты возьмешь билет на поезд. Это и будет сигналом к началу кампании.

– Договорились.

И они, пожав друг другу руки, расселись по машинам.

Телятин, посмотрев на крепкий затылок своего шофера как-то по-особому, совершенно несвойственным ему тоном сказал:

– Трогай, Николай.

А минут через пять добавил:

– Жена небось заждалась.

– Ульяна Федоровна? – удивился водитель. О том, что Телятины живут плохо, обслуга знала. На то она и обслуга.

– Твоя жена. Как бишь ее?

– Маша.

– Маша тебя заждалась, Николай, – медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, сказал Телятин.

Вот она какая, человечность!

«Да, надо проявить человечность», – подумал он, закрывая глаза. Обрадованный вниманием хозяина, Николай взахлеб рассказывал про умницу-красавицу Машу. Уже через минуту Телятин с досадой подумал: «Надоел», но во имя дела решил терпеть. А еще через десять минут мелькнула мысль: «Как хорошо, что и его тоже…»

Как же нам повезло, что мы живем в век современных технологий! Если женщина так некрасива и застенчива, что не может завести реальный роман, то к ее услугам есть Интернет.

Ульяна Федоровна давно подозревала, что у мужа имеется любовница. И мечтала Аркаше (или Каше, как она его презрительно звала) отомстить. Но, глянув на себя в зеркало, приходила в уныние.

Ее чувства к мужу не всегда были такие. За четверть века совместной жизни Ульяна Федоровна (или Лика) испытала их целую гамму. От мажорного «люблю до гроба» до мрачно-минорного «чтоб ты сдох, скотина!».