Пристрелите нас, пожалуйста!

Потому что у нас, дорогой, теперь один объект для ненависти. Друг друга мы тоже ненавидим, но эта ненависть с бородой, она так долго живет, что еще немного потерпит. И если ее не прикончить, она благополучно умрет от старости. А эта рана свежа. Тебя предали, и меня предали. Один человек. Женщина. Наша ненависть к Кристине – только что народившийся младенчик с нежной розовой кожей. Он так кричит, что хочется заткнуть уши. Или убрать причину. Зарезать младенчика. Поэтому, милый, я скажу тебе, где пистолет.

– Будь ты проклята, – пробормотал Телятин.

– На кухне, в шкафу над плитой. В банке с надписью «Манная крупа».

– Только идиотка может спрятать оружие на кухне, где постоянно ошивается домработница, – скривился Аркадий.

– Не преувеличивай. И ты, и я не любим манную кашу, – вздохнула Ульяна Федоровна, – поэтому банка с крупой давно уже покрылась пылью. Вот видишь, как много у нас общего?

– А Гарик знает? – спросил вдруг Аркадий.

– О чем?

– О том, что у нас с ним на двоих одна Кристина?

– А ты позвони ему и спроси.

– Он не берет трубку, – мрачно сказал Телятин.

– Если сложить два и два… Может, и знает. Ему ведь срочно надо выдать любовницу замуж, чтобы его самого не доставала. Галина не даст ему развод. И потом: у них двое детей.

– Гарик мне уже не раз говорил, что не хочет разводиться. Он очень любит своих детей.

– Настоящий мужчина, – язвительно сказала Ульяна Федоровна. – Вот и ты будь мужчиной.

– Да, – Телятин встал. – Теперь я знаю, что надо делать…

Допрос Кристины

В то время как Ульяна Федоровна объясняла мужу, кто на самом деле есть Кристина, сама красотка заперлась в кабинете с человеком, которого она считала наемным убийцей.

Телятина же была уверена, что это полицейский, поэтому их разговору по душам не воспрепятствовала.

Поскольку вся жизнь Кристины с того момента, как начала расти ее грудь, была посвящена охоте на мужчин, без внимания не оставался никто. Ни одно существо противоположного пола, будь то безусый юноша или глубокий старик.

Даже с младенцами Кристина сюсюкала как-то по-особенному, если они были завернуты в голубое одеяльце, а не в розовое. Такова уж была ее натура. Не убить, так ранить. Не получить желаемого, так хоть отточить мастерство обольщения.

И с киллером она повела себя точно так же. В кабинет шла первой, виляя бедрами и давая как следует себя рассмотреть. Сначала со спины, потом и спереди. Тонкую талию, крутые бедра, высокую грудь.