Правая рука смерти

Брагин видел только зеленые макушки все тех же вековых елей, но потом разглядел вдали и малиновую крышу. Владения Кузьмича были огромны. Несколько гектаров элитных угодий, земля в здешних местах на сто процентов заповедная. Поместье отделяет от мира глухая стена в полтора человеческих роста. Поверху – колючая проволока. Возможно, под напряжением. Не загородная резиденция – тюрьма. Брагину стало не по себе.

Ворота почти бесшумно открылись, видимо, охрана срисовала номер брагинской машины еще на шоссе. Видеокамера могла притаиться на любой из елей.

– Здесь раньше был стационар психиатрички, – охотно пояснил шофер.

– Чего-о? – вздрогнул Брагин.

– Психи, говорю, лечились. Эти… ну… особо опасные. Глухомань ведь.

Брагин заметил дюжих мужиков в камуфляже и подумал: «Я идиот!» Нельзя было соглашаться на встречу. Только не здесь. Вадик виноват: напугал его.

«И почему я решил, что с Былем можно договориться по-хорошему?» – с тоской думал Брагин, поднимаясь по ступенькам.

Встретила его женщина, про которую он сразу подумал: «Эсэсовская овчарка». Она производила странное впечатление. Вроде бы и симпатичная, но какая-то замороженная. Лишенная всяких эмоций. Платиновое каре жиденьких волос, очень светлые глаза, выщипанные в ниточку брови, бесцветные ресницы.

– Здравствуйте, я управляющая в этом доме. Магдалена Карловна.

«И в самом деле немка», – усмехнулся Брагин.

– Разрешите проводить вас в отведенную вам комнату, – бесстрастно сказала управляющая.

– В комнату? В какую комнату? – завертел головой Брагин. Его шофер, он же телохранитель, куда-то испарился. – Мы так не договаривались!

– Вы ведь погостите у Серафима Кузьмича какое-то время?

– Что значит погостите?! – дернулся Брагин.

За спиной тут же возник дюжий мужик с лицом, не выражающим никаких эмоций. Таким же, как у немки. Весь его вид говорил: расслабься, сопротивление бесполезно.

– Вы ведь не рассчитывали на то, что вам простят ваши долги? – все так же без эмоций спросила Магдалена Карловна.

– Я приехал на переговоры, – хрипло сказал Брагин.

– Считайте, что они затянулись. Прошу.

Он засопел, но деваться было некуда.