Парижская тайна, или Истина в вине

– Что ж ты, милая, все сводишь к деньгам? – рассмеялся Таранов. – Главная проблема – это человек. Деньги молчат, а попробуй-ка, заставь молчать его.

– На то есть деньги, – пожала плечами она.

– А коли не берет?

– Все берут.

– Не надо обобщать, – раздраженно сказал Таранов. – Из всякого правила есть исключения. Это неприятно, но тут уж ничего не поделаешь. Россия, как никакая другая страна, богата идейными людьми. У нее больше исключений, чем правил. С этим надо считаться.

– Чем больше исключений, тем больше возможностей для маневра, – заметил Воронов.

 – По правилам можно доехать только из пункта А в пункт В.

– А тебе куда надо?

– Какой смысл ехать в пункт В, если туда едут все? Прибыл – а там уже целая толпа! Да еще и подъезжающие напирают. Зато есть смысл нарушить правила и оказаться там, где нет никого.

– Так можно и в тюрьму попасть, – мрачно пошутил Сивко. – В одиночную камеру.

– Однако, господа, одиннадцать, – глянув на часы, заметил Воронов. – Бейлис срывает нам культурную программу.

Без нее пойдем на конеферму или же разбудим?

– Без нее, – тут же откликнулась Елизавета Петровна.

– Э, нет, – не согласился с ней Таранов. – Дмитрий прав, девушке надо прогуляться. Хмель выветрить. Если мы хотим, чтобы красавица сегодня уехала, вновь не испортив нам вечера и аппетита за ужином, надо подготовить ее к рулю. Или ты ее подвезешь, Елизавета Петровна?

– Упаси боже! – вздрогнула та. – Три часа в одной машине с Бейлис! Да я с ума сойду!

– Решено, – подвел итог Воронов.

 – Зигмунд, пойди, разбуди спящую красавицу.

– Слушаюсь.

– Я, пожалуй, выпью еще чашечку кофе, – вздохнула Елизавета Петровна. – Мишель, поухаживай за мной.

– С удовольствием.

Зигмунд вернулся минут через пять, вид у него был странный.

– Что случилось? – спросил Воронов.

– Я не знаю, как сказать… э-э-э… – мялся сомелье.

– Ну?

– В общем, она, кажется, умерла.

– Что ты имеешь в виду?

– Сначала я стучал, – стал оправдываться Зигмунд. – Долго стучал.

Потом несколько раз сказал: «Мадам, вас ожидают к завтраку». Но никто не ответил. Тогда я толкнул дверь, и… Она была не заперта. Я не сразу ее увидел. То есть… Я увидел ноги. Голые ноги, и деликатно отвернулся. А ее лицо… В общем… На нем лежала подушка. То есть лежит. Я не стал ничего трогать.

– Что ты несешь? – вздрогнула Елизавета Петровна.

– Женщина не шевелилась, и эта подушка… В общем, я думаю, она умерла.

Дмитрий Воронов вскочил, за ним остальные.