Ничего личного

Но что ей делить с Пашей? Опять-таки, кто знает? Надо будет к ней присмотреться», – размышлял он, продолжая наблюдать за Валерией Семеновной.

Принесли закипевший чайник. Мужчины вернулись и начали рассаживаться вокруг стола. Ощущение праздника пропало. Еще вчера здесь было так хорошо! Тепло, уютно. Гремела музыка, все веселились. В свете дня все выглядело по-другому. В холле дуло изо всех щелей, в углах висела паутина, мебель была старая, рассохшаяся. Все были раздражены похмельем и нежданно-негаданно свалившейся бедой.

За пыльным окном, как чадящая свеча, едва теплился пасмурный зимний день. Небо по-прежнему было хмурым. Кто-то из присутствующих несмело предложил опохмелиться, народ поежился, но не поддержал. Алексей подумал: а не предложить ли помянуть? Впрочем, не стоит торопить события. Запасы спиртного достаточные, и до них дело дойдет. Ели лениво, курили здесь же, пили крепкий кофе. На Леонидова никто не смотрел. Все отводили глаза.

Он вновь мысленно обругал себя идиотом. За то, что попал в дурацкое положение. Допустим, один из них убийца. Но остальные в чем виноваты? В том, что решили в рождественские каникулы отдохнуть на природе, в подмосковном лесу? Он молча пил кофе и размышлял. Так кто из них?

Через час в холле появился засыпанный снегом Барышев.

– И как успехи? – кинулся к нему Леонидов. – До главного корпуса добрался?

– Пер, как танк.

– О происшествии сообщил? В местную милицию дозвонился?

– Да, – коротко сказал Барышев. – Сотрудников милиции на территории нет. Только сторож. Но он… как бы это сказать?

– Отмечает новогодние праздники, – подсказал Алексей.

– Именно. Чаю горячего хочу. Погодка – дерьмо. Снег так и сыплет.

– Ну и что они сказали? В милиции?

– Замело все к черту! Будут к нам пробираться. Искать технику, водителя. К вечеру, наверное, можно ждать. Велели ничего не трогать.

– Поздно уже, оплачено, – мрачно сказал он. – Не есть же нам рядом с трупом? Я все заснял на видеопленку, в лучшем виде.

– А где тело?

– Внизу, в комнате номер раз.

Барышев покосился на прикрытый полотенцем угол стола.

– Чайник вскипел, – сказала Саша, появившись из своего номера. Чайник кипятили там, поскольку номер, куда заселились Леонидовы, был ближе всего.

– Ты, наверное, голодный? – спросила у мужа Анечка.

– Переживу.