Нить Ариадны

– Значит, Спиркин облил вас водой?

– Спиркин – это кто?

– Тот, из чьего кабинета вы вышли.

– Я просто думала, что он хочет пить.

– Пишите докладную, – ко мне подвинулся лист бумаги.

– Что?

– Опишите все, что случилось.

– Зачем?

– Вы ведь Ариадна Минина?

– Петухова. А откуда вы знаете?

«Два месяца назад по этим же коридорам ходила моя мать», – вспомнила я. – «Конечно, он ее знает. А заодно и меня».

– Моя жена обожает читать светскую хронику, – широко улыбнулся толстяк, подтвердив мою догадку.

 – Я не возражаю, потому что там много фоток хорошеньких женщин, – подмигнул он. – Вы – самая хорошенькая!

– Это неправда.

– Правда, правда. Я все время гадал: почему же вы не киноактриса?

Киноактриса? Я опасливо оглянулась: нет ли здесь графина с водой? Моя футболка только-только подсохла. Осталось высушить джинсы, на которые тоже попала вода. На всякий случай я решила больше не смеяться. Чтобы отделаться от толстяка и его сомнительных комплиментов, я сделала то, что он так настойчиво просил: описала небольшое происшествие со стаканом воды.

Толстяк взял у меня бумагу и заверил:

– Мы примем меры. Пропуск вам Спиркин подписал?

– Пропуск?

– Вот, возьмите. – Мне сунули в руки какую-то бумажку. – Можете идти. Приятно было с вами познакомиться. Обязательно жене расскажу! А вы подумайте насчет того, чтобы в киноактрисы.

Я подумала об этом давно. Еще раньше, чем об этом подумала моя мама. И твердо сказала: нет. У меня нет актерского таланта, и я это прекрасно знаю.

Людям, которые не умеют лгать, противопоказано выходить на сцену.

Я шла домой и думала о Егоре. Почему-то я думала о нем. Не о том, как он умер, а о живом, о том, каким он парнем был. А был он плохим парнем.

…Дьявол с кукольником ударили по рукам, и деньги в карманы везунчика полились рекой. Но поскольку это были дьявольские деньги, то они не могли сделать счастливыми ни продавца игрушек, ни его семью. Дети, купив все, что хотели, сделались злыми и совсем перестали любить своего отца, жена, которая прежде была экономной, превратилась в транжиру, они с кукольником теперь постоянно ругались.

Слуги принялись воровать, так что мастер теперь не мог ни на кого положиться. Новый дом оказался слишком огромен и мало того, что вызывал зависть соседей, требовал непомерных расходов. Жизнь в нем сделалась тоскливой. И тогда кукольник потребовал у своего заказчика, чтобы ему тоже сделали игрушку. Живую игрушку.