Метель

Двигатель работал, здесь было теплее, но тоже темно. Автобус был старенький, сиденья протертые, лампочки не горели, к импровизированному столу (картонка на переднем сиденье) прикреплена одинокая свеча. Маша с трудом разглядела бутылку и разложенную на картонке нехитрую закуску.

– А ну, выйди! – велел Жора парню, сидевшему на водительском месте и тщетно пытавшемуся поймать хоть какую-нибудь радиостанцию. – Мне с девушкой поговорить надо! И радио выключи! Не слышно же ничего!

Тот хмыкнул, нажал какую-то кнопку и выпрыгнул из кабины в глубокий снег.

– Колька аккумулятор боится посадить, – пояснил Жора отсутствие электричества. – Автобус старенький, неизвестно еще, сколько нам здесь куковать. Хорошо хоть, соляры полный бак. Не замерзнем! Да еще вот это, – он кивнул на бутылку. – Ну что? Выпьешь?

– А стакан? – неуверенно спросила Маша. – Из чего пить-то?

– Стакан? – парень огляделся: – Погоди! Где-то здесь фужеры есть, которые мы с Катькой должны были разбить вроде как на счастье! Сейчас найду! Я мигом!

Он нырнул в темноту и извлек откуда-то фужеры.

– Ну, как, договорились?

– Договорились о чем? – не поняла она. Жора плеснул в бокал солидную порцию чего-то остро пахнущего. Маша сделала глоток и сморщилась:

– Что это?

– Самогон.

– Да вы с ума сошли! Ни-ни, не буду ни за что!

– До дна, до дна, тебе согреться надо!

Она, сделав над собой усилие, и с трудом проглотила отвратительную на вкус жидкость.

– Мы же все ждем, – сказал сидящий на водительском месте мужик. – Я, кстати, свидетель. Коля меня зовут. Вы, девушка, напрасно сомневаетесь. Жорка у нас – первый парень на селе. Механизатор знатный, и руки у него золотые.

– Не бреши, – нахмурился жених.

– Так бросил ведь? Бросил! Девушка, да за него любая пойдет!

– А при чем здесь я? – Маша не ожидала такого напора.

– Дык… Волею так сказать обстоятельств, – заржал свидетель.

– Вали отсюда! – рявкнул на него Жора. – Сват, мать твою! Ты только все испортишь!

– Понял, не дурак. Вы только не тяните. Народ праздника хочет.

Хлопнула дверь кабины.