Мечты, присыпанные пеплом

Надо, чтобы падишах совершил никях с моей сестрой, тогда в ее руках будет безграничная власть. И Валиде уже не сможет нам с тобой помешать. Я женюсь на тебе…

Фатьма кивала: да, да, да. Она плохо понимала, что говорит Исмаил. Он был рядом, он ее обнимал, и ее всю затопил восторг. Она вошла в огненную реку и расплавилась в ней. Фатьма сама стала огнем. Горячей лавой, которая текла по полутемной кладовой, огибая ноги Исмаила и поднимаясь все выше и выше…

– Фатьма… Нам пора… – он мягко отстранился.

– Как? Уже? – простонала она.

– Мы будем вместе. Навсегда. Но не сейчас. Тебя скоро хватятся. Мать станет тебя допрашивать. Будь терпеливой, а главное, будь хитрой. Слушай мою сестру, она умна. Как только Баязет взойдет на трон, нас с тобой уже ничто не разлучит.

– Баязет?

– Я должен стать пашой, чтобы на тебе жениться, – нетерпеливо пояснил Исмаил. – Кто даст мне этот титул, кроме моего племянника? Или Валиде, если Ашхен станет матерью султана.

– Ашхен? – Фатьма еще плохо все понимала.

И тут она услышала, как открылась дверь и голос Шекер Пара позвал:

– Баграт, пора.

И опять она не поняла. Какой Баграт? Где он?

– Иди, любимая, – Исмаил мягко направил ее рукой на голос, звучащий из темноты. – Мы скоро опять увидимся.

И исчез. Фатьма почувствовала, как ее взяли за руку и опять куда-то потянули. Султанша уже не сопротивлялась. Столько событий за один только день! Жизнь в гареме была однообразной и невыносимо скучной, а тут вдруг у Фатьмы забилось сердце, да так быстро, что она стала задыхаться.

Она даже положила руку на грудь, чтобы унять это биение. Другой рукой Фатьма цеплялась за свою невестку, которая уверенно вела ее по темному коридору.

И вдруг они вышли на свет и оказались в просторной комнате, где Фатьму с низким поклоном встретил худой старик с потухшими карими глазами. Она не сразу поняла, что это хозяин лавки, а значит, отец Исмаила. Они были совсем не похожи.

– Прошу, госпожа, – угодливо сказал старик.

В нем не было и искры того огня, что пылал в двух его детях, Ашхен и Баграте.

Сам он до сих пор боялся всего, особенно после того, как ему с двумя дочерьми пришлось ночью бежать в Эдирне. Несчастный Гаспар уже ничего не понимал.