Мечты, присыпанные пеплом

Фатьма поспешно накинула на голову темный платок. Вдова должна быть скромной, особенно трижды вдова. Кто бы знал, какое пламя бушует под темным платьем! Какая страсть сжигает несчастную султаншу!

– Идем, – кивнула она служанке.

Проведать племянника можно в любое время. Фатьма припасла оберег от сглаза, повесить на колыбель Баязета. Уж больно он слаб. По дворцу гуляют слухи, что несчастный шехзаде почти не ест, да и плачет он редко. Маленькие дети должны кричать. Да еще эта жара проклятая. Говорят, несчастного ребенка замучила потница.

Да много чего говорят, и в конце обязательно добавляют, что это Шекер Пара Аллах наказал. Но за что? За то, что единственная из всего гарема осталась жива?

Странно все это.

– Передай Шекер Пара-султан, что я пришла проведать племянника, – надменно сказала Фатьма поспешившей ей навстречу рабыне.

Эта новая султанша уже переплюнула остальных хасеки в своем неуемном желании роскоши и почестей. В ее покоях день и ночь толпятся слуги, которые нюхом чуют золото. Фатьма, как и все женщины османской династии, получившие свой титул по рождению, с неприязнью относилась к выскочке.

Но именно через ее расположение лежал сейчас путь в покои падишаха и к их хранителю. И Фатьма смирила гордость.

К ее огорчению, любимая хасеки брата оказалась в своих покоях, а не у мужа. Сюда же принесли и Баязета.

– Госпожа чем-то огорчена? – вкрадчиво спросила Шекер Пара, невольно отметив, что Фатьма с брезгливостью смотрит на малыша и, с минуту подержав его на руках, отдала рабыне.

– С чего ты взяла? – невольно вздрогнула Фатьма. – Просто скучаю.

– Так ведь вы – госпожа. Может, вместе сходим на рынок? Полюбуемся на украшения.

– У меня и так всего вдоволь, – с досадой сказала Фатьма. – Хотя…

Она подумала, что надо бы купить кое-что для Исмаила. Какой-нибудь небольшой подарок. Может, и удастся его передать. Не вечно же мать будет ее сторожить?

– Я знаю одного ювелира… Покажи ожерелье! – велела Шекер Пара одной из служанок.

С недавних пор они и в самом деле кружились здесь, как пчелы на цветочном лугу.

Все знали щедрость падишаха к своей фаворитке. В этих покоях золото лилось рекой, служанкам тоже перепадало.

– Не надо, я уже видела его, – с досадой сказала Фатьма. – Хотя… Да, принеси.

Изумруды напоминали ей глаза Исмаила. Любуясь камнями, Фатьма вспоминала, как эти глаза ее ласкают, как в них загораются золотые искорки, а потом взгляд Исмаила становится тяжелым, будто он хочет парализовать ее волю.