Любовь и смерть в прямом эфире

Остальные пьют слабоалкогольные коктейли, Суворов, Алексей Градов и Зося пиво, а Яков Савельевич говорит просто без умолку.

– …хобби, хобби. Вот я, например, картины маслом пишу. В молодости баловался живописью, да не прошел по конкурсу в Художественное училище. Ну и запил, стал простым работягой. Потом лет пятнадцать шоферил. А сейчас потянуло, так сказать, с новой силой. На живопись.

– И что пишете? Пейзажи? – вежливо интересуется Сеня Сайкин.

– Натюрморты? – закатывает подкрашенные синими тенями очи Серафима Евгеньевна.

– Нет. Эти… – пенсионер Кучеренко вздыхает: – Интерьеры.

– Чего-о? – громко удивляется Люська-Апельсинчик.

– Интерьеры. Сегодня вот поставил в комнатке своей мольбертик и малюю потихоньку. Кроватку свою, цветочки искусственные на стене, коврик. На память, так сказать.

– Рассчитываете потом дорого продать? – усмехается молчавший до сих пор Алексей Градов.

– Кто знает? Может, оно ценность какую будет иметь? – пожимает плечами Кучеренко.

– Писали бы лучше тогда пейзаж за окном, – советует практичная Виолетта.

– Не, – отмахивается Кучеренко. – В этом я не специалист. Живую, так сказать, природу не умею верно отобразить. На этом и срезался на экзаменах. На композиции. Мне б срисовать чего-нибудь. Вот неживое и недвижимое – это пожалуйста.

– Деньги, – тут же советует инженер Суворов. Кучеренко выразительно хмыкает: это, мол, уголовная статья!

– И покупают эти… интерьеры? – морщится писательница Залесская.

– Выставку бы устроить, – вздыхает Кучеренко.

– Вот, значит, зачем вам миллион! – тут же реагирует Залесская. – Раскрутиться!

– А вам разве не затем? – огрызается Кучеренко.

– Я за идею, – гордо заявляет писательница. – На благо общества. Я хочу организовать партию женщин.

– А разве нет еще такой? – удивленно спрашивает Люська.

– Это все не то! – отмахивается Залесская. – Надо в первую очередь бороться с мужчинами!

– Да за что ж вы нас так? – спрашивает Сеня Сайкин.

– Вы – самцы! – заявляет ему писательница-феминистка.

– Да ради бога, – не теряется Сайкин.

– Дамочек, к слову сказать, очень уважаю, – встревает Кучеренко.

– Я своей Мане, между прочим, зарплату до копеечки отдаю, – вздыхает Суворов.