Дети Белой Богини

Она дала описание. Показали альбом. Женщина без колебаний опознала Косого. Он с месяц назад вернулся из колонии. Выходит, опять за старое. Так вот, мужик, который только что вошел в соседний дом, – Косой.

– Зява, брось! – поморщился Герман. – Это дом директора городского рынка!

– Ну и что? К нему преступник не может зайти? Так, по-твоему? Одного поля ягоды. Пойдем проверим.

– Зява, брось, – повторил Горанин. – Тебе домой надо. Ночь на дворе.

– Ну и что? Это моя работа. – Завьялов решительно повернул к соседнему дому.

– У тебя оружие при себе? – крикнул ему вслед Герман.

Сделав несколько шагов, тот остановился, а потом отмахнулся:

– На работе. В сейфе.

– Ну и куда ты собрался?

– Да вдвоем мы его быстро! Если это, конечно, он.

– Я все-таки пойду возьму ствол, – пробормотал Горанин.

Увидев, что Герман направился к своему дому, Завьялов крикнул:

– Эй, Гора! Ты быстрее давай! А то все лавры мне достанутся! – и рассмеялся.

Он уже представил себе, как задержит сейчас опасного преступника, завтра напишет отчет, получит благодарность, может быть, и премию выпишут.

Маша будет довольна. Опьянение еще не прошло окончательно, а нервной лихорадке значения он не придал. В голове пронеслись тысячи самых разных мыслей, но ни одной об опасности. Потому что по большому счету в серьезную переделку капитан Завьялов еще не попадал. До сих пор обходилось.

Пройдя через участок, он решительно поднялся на крыльцо и надавил на кнопку электрического звонка. Повисла долгая пауза.

За дверью было какое-то движение. Показалось, что вскрикнула женщина. Завьялов позвонил еще раз.

– Кто там? – раздался наконец испуганный женский голос.

– Откройте, милиция!

– У нас все в порядке, – испуганно сказала женщина.

И Завьялов этот испуг сразу же уловил. И повторил настойчиво:

– Откройте. К вам только что зашел человек. Он находится в розыске. – И обернулся:

– Гора, где ты?

За высоким забором послышались тяжелые шаги. Герман. Теперь все будет в порядке.

И тут капитан увидел ослепительную вспышку. Потом воздух будто взорвался, оказавшись вдруг неимоверно тяжелым, его осколки больно обрушились на голову. Так больно, что ослепили и оглушили одновременно. Потом наступила тишина. Такой еще в его жизни не было. Абсолютная тишина, лишенная каких-нибудь признаков жизни. Понял одно: его больше нет. И успокоился.

Но, как потом оказалось, с этим Александр Завьялов поспешил. Ранение оказалось не смертельным.