Дети Белой Богини

И – герой! Надо же! Ему все сходит с рук! Ведь это ложь от первого до последнего слова! Если бы в дом директора рынка ворвались, угрожая оружием, были бы слышны крики! А было тихо. Он прекрасно помнит, что было тихо. До того, как хрусталь морозного апрельского воздуха вдребезги разбил выстрел.

– Проводи меня, – велел Горанин Маше.

– Останься, – попросил Завьялов.

– Сашенька, мне надо зайти к Степану Ильичу, – ласково сказала Маша и вслед за Германом вышла из палаты.

Вот так. Хоть ты умри здесь. Не умер.

Ни в тот день, ни после. А в середине лета его выписали из больницы.

День второй

Сумерки его жизни продолжались. Диагноз, с которым выписали, оказался неутешительным. Долго изучал медицинскую карту, пытаясь разобрать каракули врачей. Те словно соревновались в отвратительности почерка. Растолковала Маша, которая работала в той же больнице медсестрой.

– Ты больше не можешь работать в милиции, Саша. Ты больше вообще не можешь работать, – сказала жена.

Приговор медиков потряс до глубины души:

– Как так?

– Тебе надо пройти медкомиссию.

– Да меня каждый день врачи осматривают! До дыр уже засмотрели! – неловко попытался пошутить он.

– Ты не понял. Тебе надо пройти ВТЭК.

– Что сие значит? – наморщил он лоб.

– Консилиум врачей, который определяет, может ли человек работать, – осторожно сказала Маша и поспешила добавить: – Я уже обо всем договорилась. И Герман Георгиевич… – Она вдруг запнулась.

– То есть… Ты хочешь сказать, что…

Он боялся выговорить это вслух.

Ему ведь и сорока еще нет!

– Не надо волноваться, Саша. И с этим люди живут.

Он подошел к зеркалу. Повязку уже сняли, на обритой голове отрастал седой ежик волос. Седой… Потрогал шрам и невольно поморщился. «Не болит, но отчего же так не по себе?» Вслух сказал:

– Я чувствую себя абсолютно здоровым.

Жена вздохнула.

Процедура, которую пришлось пройти, была отвратительна. В коридоре сидели люди, много людей. Оказалось, что на комиссию, которая дает группу инвалидности, огромная очередь.

Даже безрукие и безногие должны приезжать сюда каждый год, как будто ампутированная конечность со временем могла отрасти. Маша, знавшая членов комиссии по работе, договорилась, чтобы его приняли без очереди, но он воспротивился:

– Почему это больные должны весь день торчать здесь, в коридоре, а я, здоровый, идти вне очереди? Нет уж, я хочу быть как все, – упрямо заявил он.

– Меня-то хоть пожалей, – покачала головой Маша. – Мне же в ночь дежурить.