Гроzа

– Ты хоть бутылку-то спрятал? Успел?

– Толку? Она меня насквозь видит. Говорит: гены.

– Твой отец что, пил?

– Вроде нет. Он был спортсменом, – с гордостью сказал Тихон. – Высокий, сильный! Меня на одной руке поднимал. Я не помню его даже подвыпившим.

– Странно… Мария Игнатьевна тоже не пьет… Тогда почему она говорит: гены?

– Может, дед пил. Да, Катя… Она ведь меня в Москву посылает, – Тихо постарался сдержать радость.

– Как в Москву? – Катерина резко села на кровати. – А как же я?

– А у тебя работа.

Только-только экзамены закончились. Надо личные дела оформлять, справки выписывать. Ты ведь директорская секретарша!

– Я найду, кто меня подменит. Возьми меня с собой, Тиша!

– Да куда я тебя возьму? – муж отвел глаза. – Я в гостинице остановлюсь, меня целыми днями не будет. Бизнес, – сказал он важно. – Да и мать тебя не отпустит.

– Что значит: отпустит? Я что, девочка? Или у нас крепостное право?

– Мы в ее доме живем.

– Но разве это так необходимо? Могли бы жить отдельно.

– Да зачем? Тут столько комнат – можно вообще друг другу на глаза не показываться.

– Тем не менее, мы обязаны завтракать вместе с ней. А также обедать и ужинать. И ежедневно отчитываться о том, что делаем.

– Но ведь это она за все платит!

– А ты сам денег заработать не можешь?

– Я могу, но… Так ведь удобнее, Катя.

– И на сколько ты едешь?

– Недели на две.

– Две недели! – охнула Катерина. – Что ты со мной делаешь!

– Ты меня так любишь? – Тихон потянулся к жене.

Она была, как всегда, холодна.

Только что терпела его поцелуи. Тихон отвернулся на минутку, чтобы погасить ночник.

– Возьми меня с собой, – услышал Кабанов в темноте горячий шепот. – Я не хочу с ней оставаться.

– Я не могу, Катя.

– Тогда отстань от меня!

Жена резко его оттолкнула и зарылась лицом в подушку. Тихон растерялся.

– Да что случилось, ты мне можешь объяснить?

– Я тоже не железная, – Катерина расплакалась. – У меня ведь нет никакой отдушины. Разве что работа, но твоя мать и это грозится прекратить.

Мол, какие это деньги? Копейки! А я не хочу, слышишь? Не хочу жить здесь взаперти. И целыми днями слушать нравоучения. Я не ее собственность.

– Ты просто капризничаешь, – Тихон погладил жену по волосам. – Слушай, а ты не беременна?

– Если бы, – горько сказала Катерина. – Может, это нервное, из-за той психологической травмы, которую мне в детстве нанесла гроза? Что-то во мне сломалось. Врач говорит, что физически я абсолютно здорова.