Гроzа

Катерина лишь гадала, откуда у такой мужененавистницы двое детей? Похоже, что всего дважды и потерпела Кабаниха над собой мужскую власть. Легла и стиснула зубы.

…В этот теплый, не сказать жаркий летний вечер они с Варей долго гуляли по набережной. Катерина прекрасно знала, что держит здесь ее золовку. Варя вроде была с ней, но в то же время на вопросы отвечала невпопад, а ее взгляд был прикован к стоящим вдоль всей набережной летним кафе. Варины глаза скользили по открытым верандам, пытались проникнуть под парусиновые тенты, ощупывали каждые широкие мужские плечи и все курчавые макушки.

«Нет, не он», – и Варя с досадой отводила взгляд, то и дело переспрашивая у невестки:

– Что ты сказала?

И Катерина терпеливо повторяла последнюю фразу.

– Его здесь нет, – с досадой сказала наконец Варя.

– А вы договаривались о свидании? – невинно спросила Катерина.

– Я уже не девочка, чтобы на свиданки бегать! – зло сказала Варя. – Я хочу жить в его доме. Отдыхать хочу ездить с ним, а не с мамой.

– Я уверена, что он тебя любит, – мягко сказала Катерина.

– Я выйду за Кудряша замуж любой ценой. Я слово себе дала.

– Силой, что ли, заставишь? – не удержалась Катерина. О победах Кудряша в Калинове ходили легенды. И о его независимом характере. – Ты бы не бросалась такими словами, Варя, – мягко сказала она.

– Я знаю, где он и с кем. С Борисом.

При этих словах Катерина залилась краской.

– Э-э-э… – внимательно посмотрела на нее Варя.

– Не говори глупости!

– Ты ничего не умеешь скрывать, Катерина. Трудно тебе придется, если ты влюбилась в Бориса. Ведь у тебя на лице все написано. Ты даже имени его не можешь слышать, тут же краснеешь.

– Ты забываешь, что я замужем, – тихо сказала она.

– Да уж! Тиша муж что надо! – фыркнула Варя. – Вот где он сейчас? Мы из дома-то втроем выходили.

– Я не знаю, он сказал, дела.

– Ага! Дела! Бухает где-нибудь, пока мать домой не загнала.

– Я бы и сама пила, если бы не испытывала отвращение к спиртному, – горько усмехнулась Катерина. – При алкогольном опьянении слова твоей матери доходят до ушей, словно сквозь вату. Получается не так больно.

– А ты огрызнись хоть разок. Поставь ее на место.

– Я не умею.

– Тогда пропадешь. Мать моя и не таких ломала. И развестись не выход. Куда идти-то? Разве что в Москву уехать.