Гроzа

– Пива, что ли, опять насосался?

– И ты, мать, туда же!

– Соня права: не надо тебе пить. Небось, водку клянчишь. Степа, у тебя же давление!

– Это у вас, стариков, давление! Вы его с утра до ночи в поликлинике лечите! К врачам не протолкнуться! У меня вся почта жалобами завалена! Специалистов не хватает!

– Будешь так кричать, у тебя будет гипертонический криз, – покачала головой Анфиса Михайловна.

– Нет, так жить нельзя! – Дикой опять вскочил. – Поеду-ка я лучше в бар.

– Сашу я отпустила, – предупредила жена.

 – Так что домой тебя никто не повезет.

– Такси возьму, – буркнул Дикой и бухнул дверью.

У него появился повод провести вечер вне дома. Степана Прокофьевича жестоко обидели непониманием. У крыльца, в тенечке лежала, вывалив розовый язык, огромная кавказская овчарка. От жары она страдала больше всех.

– Алка! – свистнул Дикой. – А ну, иди сюда! – он хлопнул себя по коленке. – Иди, чего ты?

Овчарка зевнула и лениво перевернулась на другой бок.

– Да что же это за жизнь такая! – не выдержал Дикой.

 – Шесть баб в доме, и ни от одной уважения нет!

– А ты ее хотя бы раз покормил? – ехидно спросили из открытого окна.

Овчарка встрепенулась на хозяйкин голос, подняла огромную мохнатую голову и с укоризной посмотрела на Дикого.

«Опять пива насосался?» – отчетливо прочитал он в собачьих глазах. Все шесть баб в доме Степана Прокофьевича явно были в сговоре, а его самого в грош не ставили. Он уже до смерти устал от женских трусов и лифчиков во всех санузлах, горы гигиенических прокладок, тонны косметики, загромождавшей полки.

Штаны и рубашки Степана Дикого тонули в ворохе женских тряпок, как в зыбучих песках.

Дикой сплюнул от злости и потрусил к своему джипу.

Слава богу, Степану Прокофьевичу было куда пойти и у кого искать утешения. Это была его огромная тайна, узнав которую Калинов превратился бы в осиное гнездо, а дом Дикого в камеру пыток. Увы! Он был женат на племяннице губернатора, и к бесценным родственным связям прилагались унизительные родственные обязанности.

Дикой обязан был все время помнить, кто его облагодетельствовал, вытащил из грязи и дал путевку в жизнь. И Степану Прокофьевичу все это давно уже осточертело…

Глава 6

Дом Кабановых считался в Калинове самым значительным. Говорят, все дороги должны вести к Храму, а если дорога туда не ведет, то зачем она нужна? Храм в Калинове, конечно, был, но его еще надо было поискать.