Айсберг под сердцем

Пить не хотелось, но лежать, бессмысленно глядя в окно, откуда виден только соседний дом с мертвыми черными окнами, не было сил. На дворе глубокая ночь. Всем хорошо, все спят, и только он места себе не находит.

– Не спится, Леша? – Мама стояла в дверях и смотрела на него с жалостью.

– Ты, как я вижу, тоже не спишь.

– Так ведь переживаю за тебя! Вернулся бы ты к Саше, а?

– Ну вот, началось!

– Леша, из-за ерунды же поссорились.

– Ты радоваться должна: я опять живу с тобой. Всегда готов подать стакан воды.

– Матери мечтают о том, чтобы их дети были счастливы.

– А я счастлив!

– Кого ты обманываешь?

– Мама, иди спать. Со своей жизнью я сам как-нибудь разберусь.

Она вздохнула, но послушалась. Ушла. Он залпом выпил стакан минеральной воды и вслух сказал:

– Черт знает что!

Уснул он только под утро и во сне увидел огромного лохматого пса, сплошь облепленного репейником. Пес смотрел на Алексея грустно-грустно и вел себя тихо-тихо. Словно и не волкодав, а какая-нибудь болонка.

«А с чего я взял, что это волкодав?» – подумал он, открыв глаза.

– Мать, к чему собаки снятся? Ты у нас веришь во всякую чепуху, типа гороскопов, – спросил он за завтраком.

– Для тебя – к проблемам, – сердито ответила она.

– Это еще почему?

– Потому что, пока ты не вернешься к жене и детям, у тебя будут одни сплошные проблемы!

«Типун тебе на язык», – подумал он и еще до обеда был вызван к высокому начальству. Разноса Леонидов не боялся.

– Алексей Алексеевич, вам чай или кофе?

– Кофе, – хмуро сказал он, чувствуя, что бессонница его доконала. Весь разбитый, голова болит, сердце колет. – Без сливок и сахара. Двойной.

– А, Леша, присаживайся! – сказал генерал.

Он сел.

– Ирочка, кофейку нам, – велел хозяин кабинета.

– Уже варю! – весело ответила секретарша.

«И чего лыбится? – со злостью подумал Леонидов. – Как же! Она-то выспалась!»

– У меня к тебе серьезный разговор, Алексей.

– Оно и понятно: не первое апреля, – туманно ответил он.

– Нравится мне твое чувство юмора, Леша! – рассмеялся генерал. – Вот потому я и обратился к тебе. Ты ведь у нас, кажется, спортсмен?

– Кто? Я? – Леонидов похлопал себя по животу, на котором, когда он сел, образовались складки.