– Автора!

– И что? Люди с министерских постов уходят, из президентов даже, но живут же после этого! Решение оставить карьеру сыщика – это не смертельно. Поверьте, можно не только выжить, но и достойно прожить.

– Это уж точно: достойно! На большие деньги польстились?

– Да. Польстился на большие деньги. О моей бывшей работе все?

– Это больная тема?

– Нет. Но хотелось бы знать, я что, подозреваемый?

– Подозрение с вас лично я не снимаю, хотя ясно начинаю понимать, что если убили вы, то доказать это практически невозможно.

– Это еще почему?

– Вы ведь прекрасно знаете, на чем можно засыпаться, и постарались улики уничтожить. В доме все чисто, отпечатков нет, следов грязной обуви тоже, никто вас не видел ни входящим в дом Клишина, ни выходящим оттуда. Все-таки профессионал, чего уж тут…

Леонидов едва сдержал улыбку, вспомнив, как ночью они с Барышевым, бывшим десантником, а ныне сотрудником вневедомственной охраны, весьма непрофессионально лезли в чужое окно. И сказал насмешливо:

– Да, ампулу из-под цианистого калия я бы не стал оставлять на месте преступления.

И вообще не стал бы оставлять. Ибо на ней есть маркировка. Нетрудно вычислить, с какого химико-фармацевтического завода она взялась. Свидетелей нет, кроме покойника, а в его способности предсказывать будущее ни один суд не поверит. Тоже мне, Нострадамус из деревни Петушки!

– Вам весело, как я вижу?

– Грустно. Если я на Библии сейчас поклянусь, что не убивал никакого писателя и вообще не знал о том, что он заходил в мое отсутствие к моей жене, вы же мне не поверите? Что значат слова человека, не замеченного до сих пор ни в какой антиобщественной деятельности, против пуговицы от рубашки и голубого платка?

– Отчего же? Я как раз вчера беседовал с вашей супругой.

Она, похоже, вообще врать не умеет. Честно рассказала мне про школьный роман с Клишиным, про то, что он был мстительным человеком. И по характеру не подарок.

– Вы были у Саши? – насторожился Алексей.

– А что странного? Из-за нее же весь это шум.

– И что заставило вас принять ее взгляд на проказы Клишина? Насчет его мстительности и злобы?

– Я разговаривал кое с кем из его знакомых. Надо же было узнать, писал он, основываясь на реальных фактах, или был мастер приврать.

– И что вы услышали, Игорь Павлович?

– С детства литературу не люблю и, признаюсь, ни черта в ней не понимаю. Например, нормальный человек просто скажет: «Я вышел из дома и пошел на электричку».