– Автора!

Имелся на участке и гараж, но ворота его были закрыты. Зато входная дверь распахнута. К ней от ворот вела заасфальтированная дорожка.

Леонидов, стараясь не выдать свою бывшую профессию, осмотрел и калитку, и забор, и дорожку. И подумал: «Скверно! Нет чтобы песочком присыпать! Асфальт положил! Писатель! Да еще и дождичек брызнул. А убили вчера вечером».

– В дом проходите, – сказал Михин. Алексей поднялся на крыльцо.

– Надеюсь, нервы у вас крепкие? – в спину ему спросил капитан.

«Если бы ты знал подробности про мои нервы…» – тайком вздохнул Алексей.

Опергруппа уже заканчивала работу. На кухне, в самом углу, рыдала женщина лет пятидесяти. Почему так затянули с приглашением второго понятого? Впрочем, всякое бывает. Понятых приглашают только подписать протокол, и те, дрожа от страха, не глядя, ставят свою закорючку в указанном месте. Может, опера просто не хотят, чтобы следы затоптали? Алексей задержался на пороге.

Писатель лежал тут же, в кухне, пальцы его рук были скрючены, словно пытались зацепиться за свежевыкрашенный пол. Густые светлые волосы наполовину закрывали лицо, одна нога была поджата, другая вытянута, голова неловко повернута набок, лицом к углу, где висела небольшая иконка. Понять, настолько ли хорош был Клишин, как говорила Алексею жена, было сложно. Смерть не красит, а поза, в которой лежал покойный, была довольно-таки нелепой. Алексей понял только, что он блондин, скорее худой, чем толстый, и скорее высокий, чем среднего роста.

За столом расположился мужчина средних лет, как понял Алексей, из прокуратуры. Он что-то быстро писал на листе бумаги. Судмедэксперт сидел в плетеном кресле и курил, поглядывая на труп. Видимо, свою работу он уже закончил: окурки аккуратно собраны, бокалы упакованы для отправки на экспертизу, труп дактилоскопирован. Налицо присутствие второго человека. Гостя.

– Проходите, – сказал следователь, увидев новоприбывшего.

– А что здесь, собственно, случилось? – спросил Алексей.

– Трудно так сразу понять, да? – усмехнулся следователь.

– Я вижу только, что на полу лежит человек.

– А что он не дышит, видите?

– Да, похоже на то, – продолжал строить из себя дурачка Леонидов. – А что там?

Он кивнул на прикрытую дверь.

– Будто не знаете? – усмехнулся Михин.

– Я же сказал, что никогда здесь раньше не был. Как понятой желаю все осмотреть.